Авторы



Кристина встретила мужчину своей мечты. Но, у каждого такого мужчины есть свой скелет в шкафу...






- Спальня в конце этого коридора, - сказал он. - Рядом с постелью найдёшь шкатулку, я хочу, чтобы ты надела на себя только то, что в ней находится. И ничего более.
Он вновь наполнил их бокалы коньяком, и с улыбкой протянул ей один из них. Хрусталь спел, встретившись с её ногтями. Она осушила бокал и дотронулась до серебряной цепочки тонкой работы, опоясывающей его шею. Ощутила тепло звеньев, зажатых между большим и указательным пальцами - тепло его тела - и отпустила еe.
Повернулась и пошла туда, куда он её направил. Она увидела, что на противоположной стене установлено изображение триединного Шивы Махешвары , высеченное в камне. Левое лицо божества было женским, правое - мужским. Между ними застыла маска Вечности. Древний шедевр. Господи, где он только умудрился это достать? - подумала она про себя.
Чуть ниже Шивы, на пьедестале, она увидела семисотлетнюю статуэтку из Тлатилько - двуликую терракотовую «красотку»; тольтеки клали таких в могилы к своим мертвецам. А стену напротив занял идол, исполненный из чёрного гранита. Кали . Его апартаменты были буквально переполнены сокровищами. Скифские золотые украшения. Бассарийские и дохристианские полинезийские скульптуры. Восстановленные фрагменты нормандской мозаики 12 века - да не одна, а две - покрывали целиком одну из стен его гостиной. «Сошествие Христа в Ад» из псалтыри 15 века. Дилер и коллекционер внутри неё теряли сознание. Женщина тоже.
Виной тому был не коньяк, a мужчина. Этот мужчина.
Ведь она потратила целую вечность на поиски человека, кто мог бы стать ей ровней.
- Кристина, - позвал он. Она обернулась и увидела его силуэт, освещенный пламенем растопленного камина. Он поднёс бокал к губам. - Когда войдёшь в комнату, не забудь зажечь свечи.
Его спальня была аккуратной и простой, однако каждый предмет, находящийся внутри, говорил о вкусе владельца. Скромное зеркало в раме орехового дерева висело над комодом в стиле Хэпплуайт . Старый, примитивный дубовый шкаф, который, вероятно, когда-то принадлежал классу прислуги. Книжный шкаф от Саладино , письменный стол в стиле Луи XVI и кресло в стиле Луи XV. Гигантская кровать в фламандском духе Уильяма и Мэри с балдахином. На столешнице «Луи XVI» стояли две свечи, ещё две - на прикроватном столике вишневого дерева. Спички лежали в серебряном блюде от Георга Йенсена . Кристина зажгла свечи и погасила светильник.
Со стены рядом с кроватью свисал деревянный Магаленский атлатл, вырезанный в форме лошади. Очередной шедевр.
Боже...
На кровати её ждала белая шляпная коробка. Она сняла крышку, раздвинула слои оберточной бумаги.
И узрела морду африканской львицы.
Невероятно.
Она тронула маску. Мех был настоящим. Мягким и гладким по росту шерсти, и чуть более грубым, когда её пальцы двигались в обратном направлении. Внутренняя часть маски была сделана из мягчайшего атласа. Богатая кремовая кожа обтягивала широкий нос, темные губы и угольно-черные ресницы, казалось, трепетали над каждой глазной щелью - она не могла себе представить, сколько времени и заботы потребовалось для этого. Идеальные, настоящие бакенбарды торчали из морды.
Кристина взяла в руки маску. Ее пальцы дразняще скользнули по краям. Определенно, что-то плотное было вшито между слоями материалов - может быть пластик, может быть тонкое дерево. Маска была на удивление лёгкой, а на ощупь деликатной, как тибетский шёлк. Прекрасно, - подумала Кристина про себя.
Уши львицы были прижаты к голове. Вкупе с приоткрытой пастью это придавало маске выжидающий вид. Кристина почти видела хищницу посреди какого-то вельда в высокой, дрожащей на ветру траве. Притаившись, львица принюхивалась к ветру.
Кристина сбросила свои лайковые туфли и расстегнула молнию платья; она позволила ему струиться по плечам, услышав шелковистое шипение на полу. Она аккуратно повесила его на спинку бержера , после чего избавилась от чулок и комбинации. Обнажившись, Кристина встала напротив зеркала, ей казалось, будто она принимает участие в таинственной церемонии. Будто это не просто секс, а ритуал. Мысль об этом возбуждала её гораздо сильнее, чем сам секс.
Её тело было церемониальным предметом.
Её тело... и маска.
Она так и не родила ребёнка. Так и не позволила своей упругой гладкой плоти исчезнуть. В сорок лет её тело всё ещё было достойно этой маски. Кристина поднесла её к зеркалу.
Нe было никаких ремней. Тот, кто задумывал маску, сделал так, что она охватывала всю заднюю часть черепа, практически до самой шеи. Собственные волосы Кристины по цвету были почти идентичны львиному меху. Она просто могла надеть маску сверху.
Так она и поступила.
Посадка маски была идеальной.
Она приблизила лицо к зеркалу и повела головой вправо и влево. После отошла на шаг назад и внимательно посмотрела на себя.
Маска обняла её лицо, как вторая кожа.
Кристина поняла, что дрожит. В комнате было тепло, но её соски потемнели, стали твёрдыми.
Кошка, - подумала она.
Хищница.
Ты никогда ещё не была настолько красива...
Капли пота пробежали между её грудей. В зеркале она увидела, как за её спиной открылась дверь.
Он тихо вошёл в комнату. На нём было атласное кимоно цвета сливы. В зеркале Кристина разглядела, как он улыбается, глядя на неё. Она обернулась.
- Тебе нравится?
- Стивен, это... волшебно…
- Я рад, - сказал он.
Он подошёл к кровати и достал из-под неё вторую коробку. Вновь улыбнулся.
- Это маска племени Тутси , верно?
Его улыбка стала шире, будто её замечание оказало на него впечатление. Или...
- Ты ведь ожидала чего-то подобного?
Она кивнула ему, улыбнувшись под маской.
Он открыл коробку и развернул рулон ткани, который был внутри. Взглянул на неё, снял пояс кимоно и сбросил его с плеч. Полностью обнажился. Кристина отметила, что он тоже выглядит моложе своего возраста.
Он воздел вверх руку с зажатой в ней крупной головой какого-то зверя, грива которого свисала дюймов на восемнадцать. Тёмный провал пасти был раскрыт в беззвучном вое.
Он водрузил на себя голову зверя.
Кристина почувствовала внезапное притяжение, когда он протянул к ней свои руки, она увидела тень его эрекции, заметила напряжение мышц. Когда Кристина подошла к нему, гибкая грация ее походки показалась ей чем-то незнакомым и новым.
Она тут же поняла, на что будет похож их секс. Он будет багровым. Будет подобен багровой ране в самой ткани времени.
Кристина захотела почувствовать его руки на себе, ей захотелось ощутить как в неё впиваются его длинные, ухоженные ногти.
Она посмотрела на его глаза в прорезях маски. Когда его взгляд прошёлся по её телу, она ощутила резкое возбуждение, похожее на удар кнута. Изменились ли его глаза? Нет, - подумала Кристина. - Просто теперь в них голод. Когда он обнял её, его руки были буквально наэлектризованы - напряжение лилось из кончиков пальцев, как ток из проводов. И это напряжение не имело ничего общего ни с богатством, ни с общественным положением, ни даже с уровнем интеллекта. Оно было чем-то древним и потаённым.
Кристина ощущала и свою собственную силу. Они были почти равны.
Она чувствовала вкус его крови.
Простыни были залиты кровью.
Пришло утро.
Маски лежали в постели рядом с ними.
Она смотрела, как он спит.
Его звали Стивен, а её - Кристина, они лежали в постели, в комнате манхэттенского лофта в Сохо. Снаружи, за окном, были бутики и галереи - одна из таких галерей принадлежала ей, Кристине. Кристина была магистром истории и доктором искусствоведения - она никогда не испытывала страстных желаний и никогда не допускала больших ошибок. Кристина была из привилегированного нью-йоркского сословия, она была обручена дважды, и оба раза обнаруживала, что у её избранника не хватает силы духа, для того, чтобы подчинить её, и мудрости, чтобы хотя бы не пытаться этого делать. Она не скучала по этим мужчинам и даже не слишком переживала о расставаниях. До сих пор ей было вполне неплохо и в одиночестве.
В этом же здании - и сверху, и снизу, располагались офисы, принадлежащие Стивену Ганнету, «Финансовые услуги Ганнета», наступавшего на пятки таким гигантам, как “Пейн Уэббер” , “Саломон Смит Барни” , “Дрейфус” , и превосходившего их всех. Он говорил, что какое-то время служил в армии, но не был похож на типичного солдафона. А до службы, и какое-то время после неё, он путешествовал по всему миру, пока, наконец, не разбогател. По его словам, он бывал даже в археологических экспедициях, но рассказывал о них скучая, без особой охоты. Кристина знала о нём немногое. Его собственная «чистая стоимость» достигала 10 миллиардов долларов. Они встретились совсем недавно. Он жил в Сохо, а для финансиста жизнь в таком квартале значит если не безумие, то как минимум - стремление к эксцентричности. Он поддерживал искусство и был известен тем, что полностью игнорировал любые другие сферы благотворительности.
Они пересеклись в Театре Вивиан Бомон на благотворительном вечере, посвященном Центральной Библиотеке Изобразительных Искусств. Они разговаривали об архитектуре, скульптуре, экспрессионизме, пост-экспрессионизме, пост-нео-экспрессионизме… Она обнаружила в нём неглупого собеседника. Более того, он был невероятно привлекателен.
И вот они оказались в одной постели. А теперь...
А теперь её тело стонало от боли.
Следы когтей покрывали её грудь и бёдра. Она чувствовала жжение порезов на своей спине. Однако она отдала столько же, сколько получила - достаточно было взглянуть на плечи Стивена.
Кошки, - подумала она. - Спаривание львов.
Одному Богу известно, что мы вытворяли.
Прошедшую ночь она вспоминала лишь в молниеносных, подобных ударам ножа, вспышках - плоть к плоти, торс к торсу, торс к спине. Она вспомнила, как он невероятно сильно сжимал её соски, и как одно это заставляло её оргазмировать. В какой-то момент они избавились от масок, которые мешали их ртам, языкам и зубам, но это ничуть не умерило звериную ярость их любви. Что-то проникло внутрь них. Неуловимый поцелуй примитивной фантазии, тончайшее нечто, разжегшее её нервы и отправившее Кристину в огненное блаженство.
Ей казалось, что её оргазмы длились часами.
- Доброе утро, - сказал он ей.
- Доброе.
- Сожалеешь о содеянном? - спросил он её.
- Ничуть.
- Хорошо. Просто замечательно.
Ее глаза впились в него, но oнa не могла понять его сути. Слова сами слетели с её губ:
- Кто ты? - спросила она его.
Он улыбнулся ей в ответ.
- Коллекционер, не более того. Случайно разбогатевший, а после - приумноживший состояние. Чем-то похожий на тебя.
Кристина смотрела, как он с отсутствующим видом поглаживает указательным пальцем царапину на своей шее. Царапину, полученную от неё этой ночью.
- Я собираю маленькие кусочки культур, все, что осталось. Чертовски многое было разграблено. В этих предметах истина, а как ты знаешь сама: в истине - сила. Можно сказать, что я пытаюсь собрать часть этой силы. Слишком часто эти маленькие кусочки, разбросанные по всему чертовому миру, являются единственными остатками целых цивилизаций.
Маленькие кусочки? Её глаза вновь оглядели комнату. Его беспечность потрясла Кристину. Многие из этих «маленьких кусочков» на самом деле были бесценными артефактами. Каждая комната в его апартаментах могла быть мини-музеем с совокупной ценностью в миллионы долларов.
- Ты, наверное, объездил весь этот мир, - сказала она.
- Пожалуй, почти весь. От Трои до Кносса и Ниневии. От Гастингса до Голгофы и семи холмов Рима. Да, - eго голос помрачнел. - От сенотов до зиккуратов.
Удивительно. Однако его предыдущие слова не выходили у неё из головы. Маленькие кусочки. Сила. Истина.
Раны его страсти пылали на её коже.
Она покачала головой.
- Жаль, что я почти ничего не помню…
- О чём? О прошлой ночи?
- Да. Но не то, чтобы это было очень важно. Это было... потрясающе.
Его лицо слегка отвердело. Как маска.
- Конечно же это важно. Xочешь знать, что случилось? Я имею ввиду - что случилось на самом деле?
Она кивнула ему.
- Это были маски. Маски…
- Да, маски... Но...- oн прилёг на локоть. - Мы живём в эпоху тотального уничтожения мифов, после которого не остаётся ничего. Ты об этом знаешь, Кристина - ты знаешь об этом также хорошо, как и любой другой профессионал в твоей сфере интересов, потому что ты каждый день наблюдаешь результаты этого уничтожения в своей собственной галерее. У искусства больше нет мифологии. Вот, почему большая часть современного искусства - это пустая оболочка, лишённая всяких признаков жизни, обескровленная. Вот, почему мы предпочитаем искусство предыдущих времён и эпох, других культур, нам нравятся вещи... непостижимо древние.
Разумеется, он был прав. Кристина с самого начала поняла, что у них есть что-то общее.
- Люди думают, будто маски - это всего лишь детские игрушки на Хэллоуин. Но взгляни на Марди-Гра, и ты увидишь, на что способны эти предметы. Даже в наши дни. Люди напиваются без всякой оглядки. Громят улицы, употребляют такие наркотики, к которым до этого и не притронулись бы. Совокупляются со всем, что дышит и двигается, вне зависимости от пола. Маски освобождают их, Кристина. Маски очищают зёрна от плевел внутри их душ. Но есть кое-что, о чём они не помнят, зато мы с тобой хорошо знаем: они не просто развлекаются, они вступают в связь с древней силой, напрямую связанной с магией древних, очень древних времён. В те века силы, пробуждаемые масками, были не простыми психологическими явлениями. Они были всеохватными, космическими, колоссальными.
Стивен снова улыбнулся.
- Они были колоссальными, - повторил он.
- То есть, мы сделали это? Вступили в связь с...
- С чем-то, чего мы не понимаем. «Почему?», спросишь ты. Потому что мы не можем охватить колоссальное, оно не принадлежит нам. Очень многое в нашем мире оказалось потеряно, разбросано. Множество культур, множество представлений о реальности... Представляешь, что от нас скрыто? - oн расправил свои обнаженные плечи. - A что ты обо всём этом думаешь?
Стивен поднял палец, провёл им по следам ногтей на её груди, спустился к её животу, дошёл до мягких белых бёдер.
Она дёрнулась и рассмеялась.
- Я думаю, что мы нуждаемся в... продолжении наших исследований.
- Согласен.

* * *
Они приехали на Роллс Ройсе “Белая Тень”. Дата выпуска: 1916-й год. Первый владелец: Николай Романов.
Толпа у дверей немедленно расступилась.
Машина хорошо сочеталась с их масками. Белая Сова была птицей Афины .
Афина. Мудрость. Война.
Перья её маски были настоящими, изящно прикрепленными к лёгкой основе с мягкой атласной изнанкой. Клюв был вырезан из кости.
На Стивене была золотая маска - возможно она изображала лицо солнечного бога Аполлона, брата Афины.
Длинные атласные туники белого цвета, в которых Кристина и Стивен зашли в клуб, исчезли в руках девушки-хостесс. Не считая масок, они были полностью обнажены и, при этом, полностью анонимны. Она молча стояла посреди пялящихся на неё посетителей. Стивен прицепил к кольцам на её сосках две длинные серебряные цепочки, которые скрывались в её паху и были присоединены к двум дополнительным кольцам на её внешних половых губах.
Они медленно шли по длинному тёмному коридору, и толпа освобождала им дорогу.
Со стен и потолка свисали тяжелые цепи и черные кожаные кандалы. Толстяка, привязанного веревками к ступенькам деревянной лестницы, Госпожа хлестала хлыстом для верховой езды. Мало кто обращал на них внимание.
Еще один человек свисал с крыши железной клетки. Внутри собралась целая толпа, чтобы посмотреть, как две женщины вводят иголки в плоть его бедер и рук, вытирая пятна крови ватными шариками. Чуть поодаль, худую как доску, покрытую многочисленными татуировками девушку, распинало двое мужчин, одетых в черные кожаные штаны и обнаженных до пояса. У них тоже были свои поклонники. Однако, проходя мимо этой сценки, Кристина почувствовала, что все глаза смотрят на неё в ожидании.
Многие шли за ними следом.
Он подвел ее к низкому помосту в другой клетке. Он поднял её руки к кандалам над её головой и, разведя её ноги, закрепил их в цепях, торчащих из пола. Вокруг собиралась толпа, бурлящая, спешащая занять удобные места. Птица в клетке. Он нежно снял с неё цепи, вынул кольца из её сосков и половых губ, после чего обернулся и заговорил с толпой.
Позади них орала музыка. Slayer . Danzig . Killing Joke .
Несмотря на грохот толпа слышала его. Сначала люди не верили своим ушам, до сих пор им не доводилось видеть что-то подобное. Раздавались нервные смешки, были заметны недоверчивые взгляды. Они не ожидали ничего подобного.
Да и она, признаться, тоже.
- Это моя сестра, - произнёс он. - И я дарую её вам. Трогайте и познавайте. Любите её так, как вам самим хочется. Только одно правило - не причиняйте ей боли.
Люди в толпе кивали, с энтузиазмом соглашаясь.
В их глазах был голод, они пахли кожей и маслом.
Он отошёл в сторону - солнечный бог сделал своё приношение.
Она почувствовала прикосновения дюжин рук - мужских и женских - всех сразу, которые сжали её грудь и ляжки, её задницу. Чей-то палец аккуратно проник между её ягодиц, другой вошёл во влагалище, лаская её, поглаживая набухающий клитор, проникая внутрь и наружу, влажно двигаясь вдоль её живота, ему на смену пришли два других пальца, после - три, потом четыре, мужские и женские, растягивающие её широко, подобно розовому бутону. Язык чернокожей женщины двигался у неё во рту, руки, плоть, языки и зубы нежно покусывали, ласково тянули её набухшие соски, она чувствовала тягучий, глубокий аромат человеческого дыхания и плоти.
Она чувствовала глубокое спокойствие. Парение. Её ласкали дюжины тёплых ветров.
Белая птица плывет сквозь ночь.
Раз за разом она оргазмировала.
В полусне она изумлённо смотрела по сторонам. За стеной сумрака она увидела города или что-то, кажущееся городами. Города, почерневшие от древности. Странную архитектуру, простирающуюся за пределы жуткого бессветья. Бушующую terra incognito. Горизонты, заполненные звёздами, тускло освещающими кубистские пропасти. Она увидела здания и дороги или что-то, кажущееся дорогами, туннели, пирамиды и странные приплюснутые дома, из труб которых валил густой, маслянистый дым. Это был Некрополь, чётко структурированный и бесконечный. Бесконечный, как сама вечность. Приземистые стигийские церкви пели славу безумным богам. Раздрай был единственным порядком. Тьма - единственным светом.
Парализованная, она лежала в чёрном, бормочущем сне. Маленькие мягкие сгустки толкали её. Руки, или что-то кажущееся руками, тянулись к её плоти, тонкой как рисовая бумага.
Она видела всё это. Она видела, как время повернулось вспять, смерть обернулась жизнью, а целые варианты будущего растворились в утробе истории.

* * *
Ночью она проснулась от звука его плача.
Стивен больше не лежал с ней в одной постели. Обнаженный, он сидел в темноте за своими Эджвудским секретером, деревянная крышка для письма была открыта.
Пламя свечей дрожало.
- Что? Что случилось? - спросила она.
Сон освежил её. Даже весь предыдущий сон, странный и жуткий, вернул ей силы. Его плач вернул её в сознание. В странную реальность, которая не была сном.
- Стивен?
- Я потеряю тебя, - сказал он.
- Нет, это неправда.
- Конечно же потеряю.
- Возвращайся в постель. Я никуда не денусь.
Трепещущий свет на секунду успокоился.
- Тогда ты будешь первой, - сказал он.
- Да, я буду первой. А теперь возвращайся в постель.
Виндзорское кресло заскрипело, когда он поднялся. Пламя свечи лизнуло его кожу. Кристина остановила его, когда он пересек комнату.
- И прихвати маски, - сказала она.
Чуть позже они стали ягненком и волком.
Он был волком.
Нантикок, - подумала она. - Или Викомико, или Конойе. Одно из племён, обитавших на берегах Чесапикского залива с 10.000 дo н.э. и вплоть до 1600-х годов, пока Англия не oкрестила Новый Мир металлургией, порохом и оспой. Вполне возможно, что эти маски были единственным, что от них осталось.
Кристина была ягненком - перепуганным, сжавшимся под весом коварного хищника. Маски трещали, когда их лица встречались. Они были деревянными, тысячу лет назад их вручную вырезали шилами из акульих зубов, которые осторожно постукивали молотками из плоского сланца. А теперь они обрели атласные изнанки с идеально подогнанными прорезями для глаз.
Волчьи глаза неотрывно следили за ней. Они казались странно мутно-голубыми, совсем не похожими на его глаза или на глаза волка. На секунду она остановилась. Она вгляделась в глаза под маской, будто бы пытаясь разгадать шифр. Шумерская клинопись. Друидические глифы. Руны древней Скандинавии.
Бессмыслица. Что-то такое же мёртвое, как и эти языки.
Она чувствовала жар и вкус. Ощущала аромат его пота, пробовала звуки его сбивчивого дыхания. Она была распята на постели под ним, трепетала, глядя в инаковость его глаз. Внезапно он сорвал волчью маску со своего лица и припал губами к её груди, захватив её плоть целиком, засасывая грудь всё глубже, выдаивая её руками и губами настолько сильно, что в какой-то момент она почувствовала, как в ней зарождается нечто. Это нечто походило на маленький пульсирующий поток. Кристина закатила глаза прикусив нижнюю губу.
А после, ягнёнок был съеден.
Сытый волк скатился с неё. Капельки пота охлаждали ее высохшую кожу. Она продолжала кончать - он давно вышел из неё, однако её бедра до сих пор сотрясала мелкая дрожь. Её грудь болела. Следы царапин на её теле были подобны светящимся чувствительным дорожкам, бегущим вдоль нервов.
Господи, - подумала она, хрипло дыша под маской. Она оглянулась и увидела густую слюну на его губах. Ее собственное молоко, как сперма на его лице. Кровь Агнца.
Она тут же уснула...
...и вновь увидела сон. Странные молочно-голубые глаза смотрели на неё с жалостью. Она лежала обнажённая, неподвижная. Агнец на заклании?
Нет, вовсе нет. За стеной черноты Кристина услышала бормотание. Оно казалось приглушенным эхом. Маленькие мягкие штуки входили в неё, не просто в отверстия её тела, a и между её пальцев, между лакированными пальцами ног. А потом пришло влажное шевеление. Холод. Руки, или что-то вроде рук, мягко поглаживающие её гладкую спину, бедра, ноги, икры, ступни.
Один оргазм за другим, едва уловимый, но удивительно мощный и такой непохожий. Её разум стал подобен лабиринту, китайской шкатулке-головоломке из VIII века. Шкатулка начала открываться.
Как он тогда сказал?
Тогда ты будешь первой.
Оргазмические спазмы будто извлекались из неё, как длинная нить тёплых бус, как маленькие звери, спущенные с поводка...
Бормочущая чернота всё нарастала и нарастала.
Чуть позже она вновь проснулась, её лицу было жарко под маской. Тем не менее, она не хотела её снимать. Ей самой было невдомёк почему. Стивен тихо спал рядом с ней. Свеча догорела до самого огарка, вокруг была полная темнота. Кристина выскользнула из постели, прошла босиком мимо бесчисленных реликвий бесчисленных времен и вышла из комнаты.
Дальше по устланному ковром коридору.
В углублении стоял шкаф-бюро 1760-го года. Над ним висел британский мушкет «Браун Бесс», чуть ниже - мушкетон со стволом ручной работы, должно быть сделанный на сотню лет раньше мушкета.
Она заметила скрипку Страдивари в комплекте со смычком. На противоположной стене - грубую железную маску Ксипе, ацтекского бога удачи. А рядом с ним - Кетцалькоатль .
Не эти ли маски они наденут в следующий раз?
И будет ли следующий раз вообще?
И почему она об этом думает?
Она прошла через застеклённые двери, ступила в ночную влажную жару. Луна цвета сыра взгромоздилась на рифы освещенных облаков. Она вытянулась на балконе, чувствуя, как расслабляются ее мышцы, предлагая свою наготу луне. Улица внизу была полуживой, по ней всё ещё бродили туда-сюда тусовщики и завсегдатаи баров, а также усталые и печальные отбросы города, которых нигде не ждут в 4 часа утра, но здесь, наверху?
Никто не мог видеть ее, кроме богов.
Ее темные соски стояли торчком. Она потерла пальцем пупок и вздрогнула. Какое-то электрическое ощущение. Затем она коснулась себя ниже и вздохнула.
В перламутровом свете луны Кристина позволила своим рукам массировать тугие контуры тела. Больше электричества. Через двойные прорези своей маски она глядела вверх.
Луна стала размытым пятном.
Небо приобрело чёрно-розовый окрас.
Сотни мёртвых цивилизаций, - подумала она. - Тысячи. Все смотрели на одну и ту же луну. Столетие назад или пятьдесят веков назад.
Её сознание помутнело; что-то будто схватило её изнутри. Она знала, что любит его. Кристина не могла сказать почему и для чего - она знала лишь то, что любит его больше чем кого-либо ещё в своей жизни. Его непознаваемую глубину, его понимание жизни, взгляд на цивилизации и течение времени. Даже его странности, вроде плача в темноте. И чем дольше она об этом думала, тем сильнее ей казалось, что её предыдущие влюбленности были лишь долгими шагами, ведущими к тому моменту, в котором она находилась сейчас. Обнажённая. Удовлетворённая. Буйная и легкомысленная.
Её восприятие вновь изменилось, теперь она смотрела вверх - в темноту. В этот раз Кристина видела не сон, она наблюдала чистую абстракцию. Чёрное бормотание целовало её в уши. Она приподнялась на цыпочки ощутив знакомые мягкие поглаживания. Теперь Кристина всё испытывала иначе, и она знала, что всё это из-за него, из-за Стивена.
Мужчина её мечты? Слишком банально. Мужчина, созданный миром, мужчина, невероятно удалённый от всех примитивных существ, некогда бывших частью её жизни.
Мужчина, достойный любви, достойный слияния с ним.
Она вырвалась из объятий ночной неги и вернулась назад. Ношение маски из толстого дерева с полновесной подкладкой должно было утомить её, но вместо усталости она ощущала лёгкость, будто эта вещь была сделана из прозрачной кожи. Она оглядела комнату вокруг себя.
От Трои до Кносса и Ниневии, - подумала она, в очередной раз присматриваясь к артефактам. - Он побывал везде. Объездил весь мир.
Она остановилась перед Сегунским зеркалом с тканевыми вставками. Ее образ - образ в маске - оглянулся назад.
Она была красива, но...
Глаза.
Голубые, как океан, с лёгкой примесью молока.
Совсем не её глаза.
Испугавшись, она сбросила маску с лица. Всё из-за свечей и возбуждённых страстей. Едва ли сейчас она могла доверять своим чувствам.
Азиатский ковёр был тёплым под её босыми ногами. Кристине не хотелось спать, она всё ещё была возбуждена. Она вновь дошла до шкафа-бюро в коридоре и приоткрыла центральный ящик, отделанный перламутром и цветами из древесины белой сосны.
Сверху, прямо над горкой каких-то непонятных деталей, лежала папка. Она подняла один из мелких предметов и обнаружила, что он очень твёрдый, хотя и тонкий, как газетный лист.
Непонятная изогнутая [-образная деталь, по цвету напоминающая кусок бальзовой древесины, которая даже не сгибалась, когда она пыталась ее согнуть. Что это за штуковина?
И что внутри папки?
Кристина положила деревянную маску ягненка поверх стола и раскрыла папку.
Пожелтевшие страницы, перемежающиеся с зернистыми черно-белыми фотографиями.
На одной из фотографий был Стивен, в военной форме, склонившийся над куском чего-то непонятного, прямо посреди пустыни. Так, значит он и в самом деле был военным. Предмет на фотографии отдалённо напоминал таинственный кусок древесины, который она только что рассматривала. На другой фотографии [-образную деталь запечатлели с сильным увеличением, в её центре можно было разглядеть странные отметки, напоминающие глифы .
Она наугад вытащила из папки лист бумаги и прочитала:
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, ТРЕБУЕТСЯ ОСОБЫЙ ДОСТУП. ТЕКНА, БАЙМАН 21 АПРЕЛЯ 1972
Уважаемый господин Президент:
В приложении вы найдёте официальный анализ вышеизложенного инцидента касательно объекта, замеченного НОРАД 18-го апреля 1972. Периметр падения определён, 198СВ, 2017Ю, неподалёку от Военного комплекса Неллис. Военная контрразведка и технический персонал были должным образом опрошены. Извлечённый материал направлен в В-Б АФБ с 61 группой технического сопровождения КРИБ. Прошу дать ответ в соответствии с АФР 200-1.
Генерал-майор Стивен Д. Ганнет, командующий 0-7, Служба военно-воздушной разведки форта Белвуар, Вирджиния, МДЖ-12/Деп. 4
Она уставилась на листок так, будто тот был куском человеческой кожи. Позади неё раскрылась дверь.
- От Трои до Кносса и Ниневии, - раздался его струящийся голос. - От Галилеи до Агинкуртa и далее - на кровавые поля Карфагена, где Ганнибал потерял свою мечту.
Комната будто сжалась.
Он вновь надел маску, но она всё ещё видела его глаза, невероятно голубые с молочными прожилками. Он шагнул вперёд раз, другой. Tретий раз. Размеренные, одинаковые шаги. Он простёр руки и стал похож на древнего жреца, стоящего в центре раскалённых дольменов из обсидиана и гранита, испачканных кровью невинных.
- И от Кингмана в Сан-Энджело, и далее - в Роузвелл, - сказал он. Теперь его голос напоминал шум камнепада. - Кристина, в маленьких кусочкaх есть истина, и совсем неважно откуда они - отсюда или из совсем других, непостижимо далёких для нас, мест. Маленькие кусочки, по своей сути являются призраками, которые не до конца освободились от своей плоти.
Его глаза остановились на бюро и что-то внутри неё почти осознало смысл его слов.
Она схватила свою маску, начала ощупывать её. Деревянная морда ягнёнка безмятежно смотрела вверх, но позади неё... Вставка. Покрытая атласом подкладка.
Она отделила внутреннюю часть маски от её внешней стороны. Маска упала на пол - просто мёртвое дерево и ничего более.
Обмотанная атласной тканью вкладка лежала в её руках как нечто мертворожденное. Она распустила бархатные завязки и отделила «начинку» от деликатной подкладки. В её руках была... вторая маска.
В свете свечей она сверкалa серебром, как металл.
Но никакого веса в ней не было.
- Насколько же много силы в истине, а истины - в культуре, Кристина, - eго молочно-голубые глаза твёрдо взглянули на неё из-под волчьей маски. - Культуры, реликты. Всё это символы жизни, не так ли? Мифология не может принадлежать одним только нам. Было бы глупо в это верить.
Только после этого она взглянула на внутреннюю маску.
И вот, что она увидела, вернее, вот что смотрело на нее снизу-вверх:
Изогнутая пластина в форме перевернутой груши. Крошечная щель для рта. Только рудиментарная шишка вместо носа.
И две просторные дыры для глаз.
- У всех культур есть кое-что общее, - продолжил Стивен. - Три - важное число.
Глаза Кристины в ужасе уставились на него.
Волк прыгнул.
И когда ягнёнок наконец оказался пойман, чёрное бормотание поднялось из глубокого колодца души Кристины.
Теперь оно звучало гораздо громче.
Теперь оно звучало почти празднично.

Перевод: Горящий Жираф
Категория: Эдвард Ли | Добавил: Grician (05.06.2020)
Просмотров: 125 | Теги: Эдвард Ли, Джек Кетчам, рассказы | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Открыть профиль