Авторы



История о женщине, что готова на многое. Как отдать, так и взять. Hо какой ценой?






Она проснулась от приглушенных криков.
Возможно, это был сон, хотя никакой сон не мог быть хуже этой реальности. И Рейчел знала, что это реальность, знала ее неизбежность, потому как все последние шесть лет все к этому вело. Но оно того стоило. Это был единственный выход.
Поэтому Рэйчел не думала о том "почему я?" и не задавалась вопросом, кто, черт возьми, этот псих, или почему он это вытворяет. Она точно знала, кто он, и была уверена, что знает, что он делает.
- Я же говорил тебе, что приду за тобой, - сказал он, ударив ее по голове, заткнув рот кляпом и затащив ее полубессознательное тело на заднее сиденье своей машины.
Как давно это было?
Он же должен был быть мертв. Как он мог вернуться, если был мертв?
Сообщение о его смерти, очевидно, было сильно преувеличено.
Забившись в угол кровати, она боялась его возвращения и источала страх... он исходил из ее пор, как прогорклый сыр. Страх смешивался с желанием довести дело до конца, зная, что через что бы он ни заставил ее пройти, она победит. Рейчел всегда побеждала. Неважно, что он задумал, она знала, что победит его. Это было больше, чем высокомерие, больше, чем уверенность. Она знала, как играть в его игру лучше, чем он сам.
В конце концов, это был не первый раз.
Но так или иначе, она позаботится о том, чтобы он стал последним. Он не мог продолжать делать это с ней, эту медленную пытку, затягивающуюся на годы.
Она раскачивалась на кровати и напевала какую-то мелодию, слова которой давно забыла. Это было отвлечение, что-то, чем можно было занять время, которое тянулось со скоростью улитки. Секунды тикали на настенных часах, время отбивалось щелчками, похожими на ритмичные шаги марширующих гестаповцев. Но поскольку верхний свет горел постоянно, а окно было заколочено и закрашено черной краской, она не могла отличить день от ночи.
Прошел еще час, прежде чем она услышала щелчок открываемой двери. Она прижалась к изголовью кровати, как будто пара сантиметров могла ее спасти.
- Мне нужно в туалет, - пролепетала она.
Пот капал с ее лба и щек.
- Хорошо, - спокойно сказал он, приложив палец к губам в знак молчания.
Она с облегчением застонала, сползла с кровати и двинулась к нему. Конечно, это было слишком просто. Она знала, что все будет не так просто. Все еще...
Он протянул руку в останавливающем жесте.
- Куда ты идешь?
- В ванную.
Он захлопнул дверь и, взяв Рейчел за руки, толкнул ее обратно к кровати.
- Не делай мне больно.
Его лицо покраснело, и он выпятил грудь, словно шокированный ее замечанием.
- Разве я сделал тебе больно? Ты уверена?
Пока нет, - подумала она. Сохранять спокойствие было ключевым моментом. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что его задевает, и она еще не была готова начать нажимать на кнопки.
- Нет, - прошептала она. - Нет, ты не сделал этого. И Дэниел, я...
- Заткнись! - oн толкнул ее на кровать, ее спина прижалась к изголовью. - Снимай халат.
Под ним на ней ничего не было.
- Но...
- Делай, что я говорю! И молчи, - крошечные вены заплясали на его висках. - Не заставляй меня повторять дважды.
Как же глупо она поступила, так легкомысленно ослабила бдительность. Она была абсолютно уверена, что он мертв. Была так уверена, что жизнь, в течение которой он следил за ней, наконец-то закончилась, и что наконец настала нормальная жизнь. Он застал ее врасплох. Снова.
Она выскользнула из халата и сложила руки на голой груди, подтянув колени. Как будто это проявление скромности могло помочь.
Он забрался на кровать и лег на спину, раскинув руки и ноги, рубашка расстегнута и расправлена за спиной, как синие крылья.
- Помочись на меня.
Она могла убежать. Она могла выбежать из комнаты, попытаться сбежать, даже была уверена, что ей это удастся. Она была вполне способна это сделать, и это выглядело заманчиво... но она не могла. Не сейчас. Это явно не выход из сложившейся ситуации. Если она уйдет сейчас, то это не закончится никогда. Кроме того, у него было что-то ее, и она не собиралась уходить без этого.
Она прислонила голову к колену.
- Это отвратительно. Зачем...
Он поднялся, схватил ее за запястья и притянул к себе так, что их лица почти соприкоснулись.
- Это то, чего ты хотела раньше, эту близость. То, чего ты всегда желала. Ты сделаешь то, что я тебе скажу, потому как отлично знаешь, что произойдет, если ты мне не подчинишься.
Она закрыла глаза, попыталась отвернуться. Он часто блефовал... но она сомневалась, что на этот раз он блефует.
- Облокотись на мою грудь.
Она пожевала губу и медленно забралась на него, прижавшись промежностью к его животу.
- Сядь, - сказал он.
Он сел, опираясь на локти.
Она приподняла зад, прижав ладони к его груди для поддержки.
Его глаза проникли в ее.
- Сделай это, - прошептал он почти чувственно.
Мысль о том, чтобы помочиться на него, оттолкнула ее, но давление на мочевой пузырь было огромным. Моча хлынула наружу.
Она почувствовала, как ее мочевой пузырь освобождается, моча вытекает наружу, орошая его кожу, как желтушный дождь. В комнате завоняло. Мышцы влагалища дергались, мышцы бедер болели от того, что она держалась в скрюченном положении.
Он сел и оттолкнул ее, прочерчивая узор в пятне мочи на своем животе. Он наклонился вперед и засунул пальцы в рот Рейчел.
Она попятилась назад к изголовью кровати, отплевываясь и вытирая мочу с языка тыльной стороной ладони.
Он последовал за ней, прижавшись к ней, их животы соприкоснулись, его ноги обхватили ее. Медленно он скользил рукой по ее торсу, пальцы скользили по грудной клетке, пока он не добрался до груди и не сжал оставшийся сосок. Ее соски всегда были большими, даже до беременности. Ненормально большими. Темно-коричневые шарики.
- Не надо, - хныкала она.
- Ведь это то, чего ты хочешь, не так ли? - прошептал он. - Это то, чего ты всегда хотела, но я никогда тебе этого не дам. Что-то извращенное и отвратительное, что-то отталкивающее. Я знаю, что тебе это нравится, больная ты сука.
Он толкнул ее на матрас, и она подумала, что это конец, что сейчас начнется настоящая атака. В последний раз, когда он напал на нее, она потеряла сосок.
- Руки над головой!
- Дэниел, нет.
Сердце колотилось, и она подумала, что все зашло слишком далеко, ничто не стоит этого. Должен быть лучший способ...
Он встал на колени ниже ее промежности, ее верхняя часть бедер оказалась зажата между его коленями. Грубые руки разминали ее груди, а она пыталась остановить его, давала пощечины и хваталась за запястья.
Он влепил ей пощечину.
- Руки над головой!
Ее руки скользнули назад и схватились за нижнюю часть изголовья.
- Не двигайся.
Он поднял свой член и направил его ей в лицо.
Его моча была горячей и зловонной, с запахом чеснока. Она брызнула ей в нос, глаза и рот, струйки стекали с лица на грудь и живот, и она, задыхаясь, попыталась отвернуться. Он вновь ударил ее по лицу свободной рукой.
Наклонившись вперед, он схватил грудь, дернул за сосок, сжал сильнее, впиваясь ногтями в скользкую ареолу. Пальцы выкручивали, тянули...
Она вскрикнула, испугавшись, что потеряет и этот сосок.
- Прекрати! - закричала она, выгнув спину, стараясь следовать направлению его хватки. - Больно!
Он отпустил.
- Я никогда не причиню тебе боли, - прошептал он. А потом добавил тихо, под вздох: - Такой, как ты причинила мне.
Она всхлипнула.
- Я никогда не хотела причинить тебе боль.
- Вранье!
Он слез с нее и оставил ее рыдать на кровати, сжимая пальцами холодные, мокрые простыни.
- За что? - спросила она. - За что?
Он прислонился к двери и покачал головой. Он выглядел шокированным ее вопросом.
- Ты хочешь прекратить эти гребаные игры? Ты - больна, и ты это знаешь. На всю голову больная извращенка. Вот что может быть более интимным? Это то, чего ты хотела, не так ли? Интимности?
Он ушел, хлопнув дверью.
Это было только начало. Он всегда начинал медленно, начинал с маленьких страданий и унижений и развивал их. Так он работал. В прошлый раз он начал со шлепков, которые превратились в ожоги и укусы.
Как она могла просто лежать и терпеть это? Это приводило ее в ярость. Она проклинала свою ситуацию, проклинала свое нежелание сопротивляться. Не то чтобы она не могла дать ему отпор, но для этого было слишком рано. Как долго она будет терпеть эту деградацию, прежде чем сорвется? Прежде чем она решит, что с нее более чем достаточно?
Она натянула халат, ненавидя свое грязное тело, жалея, что у нее нет воды, чтобы смыть вонючий привкус изо рта, его прогорклую мочу с лица.
Линолеумный пол холодил ноги, когда она кралась к двери. Моча образовала блеск, высыхая на ее теле, что ощущалось некомфортно тяжелым и чужим, как после купания в океане, которое оканчивалось соленым и липким слоем морской воды на коже.
Ухо прижалось к двери, прислушиваясь к звукам. Она опустилась на пол и попыталась заглянуть под нее, но пространство было слишком узким.
Она не слышала, как он закрыл дверь.
Дверная ручка повернулась в ее руке.
Снова игры.
Дверь со щелчком открылась, крошечный звук раздался, как раскат грома. Дверь приоткрылась на полдюйма... и казалось, что между каждой попыткой открыть дверь шире проходили минуты, пока не осталось достаточно места, чтобы она смогла заглянуть в коридор. Он был пуст.
Неужели он ждал ее, прячась в тени?
Она приоткрыла дверь еще немного.
Коридор был не освещён, и ее глаза не успели приспособиться. Свет спальни, окружавший ее, маскировал то, что могло скрываться в коридоре. Чернота за пределами комнаты пульсировала, дышала на нее своим ледяным гнилостным дыханием, заставляла ее дрожать. Казалось, она тянулась к ней в безопасном свете, хотела схватить ее и утащить в свою черноту.
Почувствуй меня, - подумала она. - Ты чувствуешь мой страх? Ты, ублюдок... ты чувствуешь это?
Она неохотно шагнула в коридор, полагая, что он где-то там, ждет ее. Но она не желала больше ждать, изображая беспомощную жертву в костюме из мочи. Она захлопнула дверь спальни, отрезав источник света, и ждала, пока глаза привыкнут.
Она снова прислушалась, ожидая услышать его горячее дыхание, телевизор, хоть что-нибудь, но не слышала ничего, кроме оглушительной тишины.
Она сделала крошечный шаг, и пол скрипнул.
По поверхности стены ползли ее руки, ощупывая обрамленные картины, бра, маленький столик в прихожей. Она медленно шла, опустив руки ниже в поисках дверной ручки, в поисках выхода.
Мысли о семье не давали ей двигаться, она знала, что они будут волноваться за нее, переживая, что случилось что-то ужасное...
Пол снова скрипнул, но на этот раз не по ее вине. Она замерла, упершись руками в стену, пульс оглушающе бил в висках в такт сердцебиению. Пот струился по ее телу, и она почувствовала сильный запах мочи, смешивающийся с ее собственными соками, стекавшими с ее тела.
Дыхание, но не ее собственное. Он был рядом с ней. Он изводил ее, даже не стараясь.
Она хотела убежать обратно в спальню, но была парализована ужасом.
- Пытаешься сбежать так скоро? И куда это ты собралась?
Ее крик замер в горле.

***


Она не помнила удара по голове, но знала, что это было неминуемо - ее голова раскалывалась, а из раны над ухом текла струйка крови. Она чувствовала, как она стекает по волосам, забрызгивая жирными каплями ее плечо. Шея болела, когда она подняла голову, она не могла видеть - мешала повязка на глазах - и она поняла, что привязана к стулу. Она чувствовала свою наготу. В комнате было холодно, и она дрожала.
- Наконец-то ты очнулась, - сказал он, и она задрожала от звука его голоса, не в силах остановиться, страх, подобно серии электрических разрядов, пронесся по всей ее нервной системе.
Я в полном ужасе, - подумала она. - Разве он этого не видит? Не чувствует это? Она попыталась придвинуться к нему... чтобы он тоже почувствовал это.
- Eсть хочешь?
Она покачала головой.
- Конечно, хочешь. Вот только врать мне не надо.
Голод не был проблемой. Она все равно не смогла бы ничего удержать в желудке.
Даже не видя, она знала, что он стоит перед ней, чувствовала его возвышающееся присутствие.
- Это мое тело, - сказал он. - Я отдаю себя тебе полностью. Ты должна поесть, чтобы у тебя были силы.
- Дэниел...
Она едва смогла вымолвить его имя. Она пыталась произнести другое слово, но ее язык казался толстым и тяжелым.
Он засунул ей в рот тряпку и привязал ее к затылку.
Она почувствовала его руку на своем бедре... массируя внешнюю мышцу, пальцы прощупывали плоть. Теперь рука ласкает внутреннюю сторону бедра, поглаживает, пальцы приближаются к паху. Ноги широко связаны, ступни привязаны к ножкам стула.
Его руки медленно спускались по ее бедрам к коленям, пальцы сжимали, тыкали, массировали плоть, но, как ни странно, не сексуально и уж тем более не нежно. Руки приподняли одно бедро, держа его снизу, словно взвешивая.
Она почувствовала, как он отодвинулся, а затем вернулся. Она проверила носом воздух вокруг себя; волоски на ее теле были наэлектризованы, и его движения каким-то образом улавливались ее обостренным сознанием.
Он снова ласкал ее бедро и на этот раз провел по плоти чем-то острым. Ее тело напряглось, а по позвоночнику потекли струйки пота. Что, черт возьми, он делал? На ее плоти образовался узор... трудно сказать, что это было с повязкой на глазах... прямоугольник? Затем ощущение влажности... она сильно задышала в кляп. О, Боже... Bлажность не на ней, а изнутри. Как кровь.
И когда он отделил прямоугольный участок кожи, она почувствовала, как кожа отделяется, поднимается, почувствовала движение, как эпидермис отделяется от дермы... почувствовала тошноту от ощущения разрыва плоти от плоти.
А затем ударила боль. Воздух атаковал ее нервные окончания. Она закричала в кляп и откинула голову назад, ударяя икрами о ножки кресла. Движения были ограничены, не позволяя ей выразить свою агонию.
- Плоть от плоти моей, - сказал он, положив ладонь ей на лоб. - Ты ищешь прощения. Я чувствую это. Ты можешь отдать мне себя: разум, тело и дух. Тогда, может быть, и будет тебе прощение.
Ее голова дико дергалась вперед-назад, слезы, слюна и кровь сочились из влажных тряпок, лишавших ее зрения и речи.
Он вынул кляп, и ее крики вырвались наружу, так словно их сдерживал непрочный материал. Она кричала от боли и возмущения, кричала до боли в горле, чувствуя, как ее разрывают на куски изуродованного тела.
- Да пошел ты! - кричала она.
- Заткнись! - oн прижал что-то к ее губам, затолкал в рот.
Она снова дернула головой назад, пытаясь избежать этого. Предмет следовал за ее движениями.
Он ударил ее по бедру, и боль снова взорвала ее сознание, вырывая дыхание из ее легких и срывая крик.
- Ешь, - сказал он сквозь стиснутые зубы, запихивая предмет ей в рот и работая грубыми пальцами по челюстям, заставляя ее жевать.
Не было сомнений в том, чем он ее кормит, хотя она пыталась притвориться, что это что-то другое. Но ее разум был сосредоточен на нем, на настоящем моменте, не позволяя себе блуждать. Ее внимание было сосредоточено на том куске бедра, который он вырвал из ее тела, куске, который теперь покоился на ее языке, как будто ее тело предало ее. Она жевала ее, эту резиновую, соленую полоску плоти, не в силах остановить себя. Не в силах остановить его.
- Жуй. Жуй и глотай, - eго губы издавали чавкающие звуки... и она поняла, что он также поглощает ее плоть. - Это моя плоть. Я отдаю себя тебе. Разве не это спасет нас, Рейчел? Разве не этого ты хочешь?
- Иди на хер, - прорычала она.
Он фыркнул и прижал к ее губам еще один кусок мяса. Она отказалась открыть рот. Ее желудок бурлил, яростно протестуя против насильственного кормления, и она боролась за то, чтобы не выпустить содержимое. Рана на бедре пульсировала горячей, жидкой болью.
Он снова попытался затолкать плоть ей в рот, но она плотно сжала губы, стиснув челюсти. Он зажал ей нос, и это испытание воли продолжалось недолго. Ее рот открылся, и он запихнул в него остаток мяса бедра. Он захлопнул ее нижнюю челюсть ладонью.
- Ешь, черт тебя побери! - кричал он.
Она попыталась. После нескольких слабых жевательных движений мясо больше не хотело оставаться ни во рту, ни в желудке, и ее вырвало. Едва прожеванные куски бедра забрались обратно в пищевод, прожгли путь в горло; маленькие кусочки плоти, частично переваренные кислотами желудка, прилипли к краю рта.
- Черт побери, - пробормотал он. - Ты, чертова свинья.
Что-то пронеслось по ее лицу, убирая рвоту. Вытерло ее с груди и живота, с тех частей ног и ступней, куда попали брызги ее проекционной рвоты.
То небольшое облегчение, которое она почувствовала, быстро исчезло, когда он засунул ту же тряпку ей в рот, плотно прижав ее к лицу и придерживая затылок свободной рукой. Прижимая ее ко рту, слизистые струйки рвоты разбивались о ее губы, забирались в нос. Она открыла рот, чтобы вздохнуть, и он затолкал ее еще глубже, проталкивая к задней стенке горла.
Голова трещала, конечности безумно напрягались, борясь за воздух, за жизнь.
Комната кружилась, точки плясали под веками ее завязанных глаз. Задыхаясь, она втягивала не воздух, а куски рвоты, желчь впитывалась в тряпку.
- Даже не вздумай опять блевать! - крикнул он.
Она перестала сопротивляться, повалилась вперед, и он вытащил тряпку у нее изо рта. Легкие, забывшие вкус воздуха, глубоко втянули воздух, и она задохнулась от затрудненного дыхания, откашливая то, что застряло у нее в горле.
- Глотай!
Больше не надо, - сказала она, но поняла, что не сказала, а только подумала. Когда она открыла рот, из него вылилась только желчь. Горло саднило, а в желудке бурлило.
Его горячее дыхание коснулось ее уха, когда он наклонился ближе.
- Я не думаю, что ты усвоила урок. Я не думаю, что ты еще достаточно страдала. Не так, как ты заставила страдать меня.
- Пожалуйста... - застонала она, глотая жгучую желчь, которая все еще была в ее горле. - Я никогда... - говорить было трудно. - Я никогда не хотела причинить тебе боль.
Причинила ли она ему боль? Возможно. Конечно, проблемы были, но неужели все настолько было плохо? Возможно и так... но она не ожидала такой реакции. Она не думала, что он способен на такое.
- Я знаю, ради чего ты пришла, - сказал он. - Я знаю, чего ты хочешь.
Значит, он знал. Конечно, он знал. Иначе зачем бы он похитил ее, привез сюда? Он хотел поиграть. Хотел покончить с этим.
Его пальцы провели по ее затылку, и повязка спала.
Комната - очевидно, подвал - была ярко освещена, слишком ярко, и она зажмурила глаза. Медленно она открыла их, давая им возможность адаптироваться, и моргнула, отгоняя частички пыли и головную боль.
- Я как-то задался мыслью: Что может ранить эту суку? И я мог думать только об одном. Она не очень хорошо реагирует на пытки - она слишком легко сдается, хотя я знаю почему - но где же тут наслаждение? Думаешь, я тупой? Я знаю, что ты из себя представляешь!
Он вышагивал перед ней, сцепив руки за спиной и наклонив голову. Он резко остановился и повернулся к ней лицом.
- Я обещал себе, что не буду наслаждаться этим, что я не буду тем бесчеловечным существом, которым являешься ты. Но после того, что ты со мной сделала, я не могу удержаться. Ты действительно злобная сучка, не так ли?
Она уставилась на него, полагая, что вопрос был риторическим.
- Отвечай! - крикнул он.
Она наклонила голову и выплюнула кусок плоти изо рта.
Он шумно выдохнул через нос и начал снова, только тише, спокойнее.
- У меня есть идея получше. Я не могу победить тебя в твоей игре, но я могу нарушить правила, как и ты.
Он исчез через единственную дверь, которую она могла видеть.
Ужас сочился из ее пор, как пот, наполняя комнату запахом рвоты и мускуса. Почувствуй меня, ублюдок. Только на этот раз страх был настоящим, и она хотела, чтобы он впитал его.
Через несколько мгновений он вернулся, волоча за собой что-то по земле. Сначала Рэйчел подумала, что это мешок с мусором или мешок с картошкой - все серо-черные цвета, скребущие по бетону. Но...
Дыхание Рейчел, как бритва, вонзилось в ее грудь, украв ее слова и крики. Ледяные кинжалы вонзились в ее мозг. Вены на висках пульсировали, боль была настолько сильной, что голова, как казалось, готова была взорваться. Мышцы лица исказились и скривились, пытаясь выразить ужас, который она испытывала.
Физическая боль, которую она испытала от руки Дэниела, была пустяком.
- Нет! - oна закричала так сильно и громко, что у нее заболела грудь. - Нет, о Боже, нет, нет! Ты не сделал этого. Пожалуйста, скажи мне, что с ней все в порядке, - всхлипывала она.
Бороться со связками было бесполезно, они только увеличили кровавые рубцы, которых она почти не чувствовала. Мышцы напряглись, пытаясь ослабить веревки, отчаянно пытаясь вырваться. Это больше не касалось ее. Это больше не было борьбой за контроль.
Он просто поднял ставки.
Дэниел бросил мешок к ногам Рейчел и срезал с него пластиковую стяжку. Он облизал губы и покачал головой. Он наклонился ближе.
- Теперь ты поймешь, что такое настоящее страдание.
Но Рэйчел уже всхлипывала и едва слышала его за своими собственными звуками.
- Пожалуйста, - умоляла она, ее голос дрожал.
Она пыталась вымолвить слова. Она смотрела на ребенка, лежавшего у ее ног слишком неподвижно. Она молилась, чтобы он был жив. Она не рассчитывала на это; причинение вреда ребенку не входило в игру.
- За что? - вскрикнула Рейчел. - Как ты мог?
Маленькая девочка на цементном полу дергалась, не в силах ни двигаться, ни говорить - ноги связаны, руки прижаты к бокам, на глазах повязка, а крики глушил кляп.
Дэниел пододвинул стул и поднял ребенка, усадив ее напротив Рейчел. Девочка попыталась сползти со стула, и Дэниел ударил ее по лицу, предупредив, чтобы она не двигалась.
- Оставь ее в покое! Она всего лишь ребенок.
- О, черт возьми, ребенку шесть лет. Она едва ли ребенок. Кроме того, мы знаем, что она собой представляет.
Рэйчел посмотрела на него. Она понизила голос.
- Не делай ей больно. Я сделаю все, что ты хочешь.
Дэниел пожал плечами. Он развязал руки девoчки и прикрепил их к стулу. Затем он снял повязку с ее глаз.
Девoчка что-то прокричала в кляп.
- Похоже, она зовет свою маму, - сказал он.
- Ублюдок! - крикнула Рэйчел. - Зачем ты сделал это с ней? С ней? Она...
- Заткнись! - oн сильно ударил Рэйчел по лицу, и ее голова откинулась назад. - Еще раз откроешь свой поганый рот, и она за это пострадает.
Он опустился на колени рядом с девoчкой.
- Сара, перестань плакать.
Сара не могла остановиться.
- Прекрати, или я дам тебе для этого реальный повод.
Плач превратился в хныканье, слезы текли по ее грязным щекам.
- Так-то лучше. Хорошо, Сара. Хочешь поиграть в игру?
Она покачала головой "нет".
- Нет? Почему нет?
Голос Дэниела стал слишком сладким. Кишечник Рэйчел сжался.
Сара наклонила голову вперед, и ее грудь сжалась от слез, которые она пыталась сдержать.
- Две игры, малышка. Две игры по цене одной. Первую я называю "Заставь маму страдать". Ты, наверное, ее не знаешь, хотя мы играем в нее уже несколько дней, и теперь ты в ней участвуешь. А вот вторую игру ты наверняка знаешь.
Он вытащил что-то из кармана и шагнул за кресло Сары. Он дернул ее голову назад за хвост, а затем схватил ее за лицо, удерживая его за подбородок, пальцы впились в нежную плоть ребенка.
- Эта игра, - сказал он, - называется "Поймай свой нос".
Резким движением он отрезал кусочек.
В течение нескольких секунд ничего не происходило. Рейчел в шоке смотрела на происходящее, ее мозг отказывался воспринимать то, что она только что увидела. Она ждала, когда оправится от кошмара, ждала, пока ее серое вещество объяснит, что этого не может быть, этого просто не может быть.
Как она могла так легко потерять контроль?
Сара оставалась неподвижной, пока из раны не начала хлестать кровь, пока жидкость не пропитала ее кляп и не потекла обратно в ее открытые носовые ходы, пока она не начала захлебываться собственной кровью. Наступила паника, и она закричала в рот, кашляя и отплевываясь, пропитывая материю собственной кровью.
Дэниел развязал кляп, и Сару вырвало кровью, которую она проглотила. Она пыталась кричать, плакать, но крови было слишком много.
Рейчел тяжело дышала, воздух танцевал, сплетая калейдоскоп пятен перед ее глазами. Хотелось отключиться. Хотелось, чтобы все это исчезло.
Дэниел прижал полотенце к зияющей дыре на лице Сары.
- Развяжи ее, Дэниел! У нее будет шок!
- Я сказал тебе заткнуться.
- Пожалуйста!
Дэниел набросился на Рейчел, окровавленная тряпка все еще была у него в руке. Он прижался лбом к ее лбу, и она почувствовала запах несвежего табака в его дыхании. На нее обрушился еще какой-то запах, которого она раньше не замечала, и она выкинула его из головы. Не важно. Почему она вообще подумала об этом сейчас?
- Ты не любишь ее, - сказал он, впиваясь пальцами в ее плечи. - Ты не способна любить! Я знаю, в какие игры ты играешь. Ты чудовище, и она тоже!
- Нет, Дэниел, это неправда. Ты должен развязать ее. Она истечет кровью до смерти.
- Тогда пускай так и будет.
Он повернулся лицом к ребенку.
Голова Сары была запрокинута вперед, кровь пролилась на ее грязную одежду.
Он смотрел на нее, что показалось Рейчел вечностью, и, наконец, поднял голову девочки и снова прижал ткань к ее лицу.
Сара открыла глаза, и они закатились, обнажив только белки. Она открыла рот и выкашляла пузырек крови.
Роковая ошибка. Она знала, что будет дальше.
- Пожалуйста, Дэниел, - сказала Рэйчел. - Позволь ей лечь. Развяжи ее.
Он уронил тряпку и прижал ладони к вискам.
- Нет, - стонал он. - Убирайся...
Но он переместился за Сару и с помощью кухонного ножа разрезал ее путы.
Сара кувыркнулась вперед, и упала на пол на руки и колени.
- Хорошо, Дэниел. Очень хорошо.
Сара схватила окровавленную тряпку, которую Дэниел уронил на пол, и прижала ее к лицу. Она подняла на него глаза.
- Нет! - закричал он. - Я... я... нет! Я не могу...
- Все в порядке, - сказала Рейчел. - Я понимаю.
Сара уронила тряпку.
- Все в порядке, папа.
- Не называй меня так!
- Но ты - ее папа, - сказала Рэйчел. - И ты хороший папа. Ты никогда не причинишь Саре вреда.
- Пошла ты!
- А я - ее мама. Ты знаешь, что я никогда не позволю тебе причинить ей вред.
- Ты обманула меня, - стонал он, прижимая руки к голове. - Убирайся из моей головы. Убирайся!
- Я никогда не обманывала тебя. Я ничего не могу поделать, если ты слаб. Развяжи меня, Дэниел. Развяжи меня сейчас же.
Он яростно затряс головой, с его губ полетела слюна.
- Развяжи меня, Дэниел. Делай, что я говорю.
Он всхлипнул, поднял нож, упал на колени и уставился на Рейчел.
Она говорила мягко, нежно, успокаивающим тоном, который, как она знала, окажет гипнотическое воздействие. Так всегда бывало раньше; Дэниелом было легко манипулировать. Теперь, когда Сара была в безопасности, все остальное не имело значения.
- Делай, что я говорю, Дэниел. Давай...
- Нет! - закричал он, пальцы впились ему в глаза. - Убирайся из моей головы!
Шепот не прекращался; Рэйчел непрерывно указывала ему направление. Он попытался отползти, но она не позволила ему. Теперь она была внутри него, щекотала его мозг своим шепотом.
- Хорошая попытка, Дэниел. На этот раз ты почти поймал меня. Но ты не должен был снимать с меня кляп.
Она заставила его забыть о своей силе... сделала то, о чем он просил, потому что знала, что он поддастся. Заставила его поверить, что он контролирует ситуацию. Но она знала, что победит.
Она всегда побеждала.
Дэниел попытался уползти.
- Ты так просто не уйдешь, - сказала Рейчел.
- Иди к черту, - прошептал он и дрожащими руками тяжело опустился на мясницкий нож, всадив его себе в грудь.
Он упал на него сверху.
- Черт, - сказала Рэйчел, качая головой.
- Он мертв?
- Нет, еще нет. Но почти. Для него уже слишком поздно.
- Ох.
- Будь хорошей девочкой и вытащи нож из папы, чтобы ты могла освободить меня.
Сара толкнула отца на бок и выдернула лезвие из его груди. Он застонал, его пальцы дернулись, но кроме этого не было никакого движения.
- Ты все это время знала, что я здесь? - спросила Сара.
- Да, но я не могла сказать, где. И он не давал мне говорить. Я думаю, что боль, причиненная тебе, выбила его из колеи. Это наконец-то открыло его разум для меня.
- Охххх, - сказала Сара, словно открывая тайны веков. - Он и тебе делал гадости?
- Да, милая, но теперь все кончено, и...
Рэйчел массировала свои запястья, которые онемели от перевязки. Она осмотрела рану Сары. Большая часть носа была отрезана, но она заживет. Будет так, как будто ее вообще не ранили.
Рэйчел закончила мысль.
- ...и он больше никогда не сможет причинить нам вреда.
Ребенок уставился на поврежденную грудь Рэйчел. Она указала на место, где был сосок.
- Это не отрастет. Почему ты позволила ему делать с тобой такие вещи?
- Я должна была, чтобы он привел меня к тебе. Он должен был поверить, что я боюсь, что я чувствую, что мне угрожает опасность. Я должна была создать для него комфортные условия. Поверь мне, это было отвратительно. Но я вылечусь. Сосок... назовем это сопутствующим ущербом. Иногда кое-что не отрастает. Но ты молода, ты поправишься.
Рэйчел осмотрела тело Дэниела. Дэниел уставился на нее одним открытым глазом, налитым кровью.
- Черт. Все еще не умер?
- Хочешь, чтобы я его зарезала?
- Нет, милая. Он скоро умрет. Может, на этот раз он не воскреснет.
- Не воскреснет? - спросила Сара. - С каких пор это проблема?
Рэйчел улыбнулась девочке, довольная тем, что ее воспитали скорее по примеру матери, чем по примеру отца. Это хорошо, что у ребенка были таланты, недоступные ей при традиционном воспитании. Хронологически ребенку было шесть лет, но она была намного старше своих лет. Как и ее мама.
Вверху мерцали флуоресцентные лампы.
Рейчел посмотрела на потолок и не обратила внимания на свет. Она протянула руку.
- Ну, твой отец уже однажды умер. Ну, или я так думала. Когда ты родилась, он пытался убить тебя, и я выбросила его из окна. Я не стала задерживаться, чтобы узнать, выжил ли он. Но, наверное, стоило.
Ребенок захихикал и взял мать за руку.
- Теперь он выглядит достаточно мертвым.
Рэйчел улыбнулась. Свет снова замерцал и издал жужжащий звук, как прибор для уничтожения насекомых.
- Ну, практически. Пойдем отсюда, пока лампочка не перегорела.
Комната, которую они покинули, была без окон и дверей, кроме двери, через которую они сейчас выходили.
Но и комната, в которую они вошли, тоже была без окон и дверей. Рейчел медленно кружила по комнате, паника зарождалась совсем чуть-чуть, формируясь в виде твердой массы в ее груди.
Она бегала по комнате в поисках другого выхода, двери, шкафа, раковины - чего угодно.
- Что же это такое? - спросила она, проводя руками по гладкой стене, которой явно не место в подвале.
Она узнала посторонний запах, который ранее почувствовала на Дэниеле: штукатурка.
Она поискала инструмент, которым можно было бы разбить стену, но ничего не нашла.
Цемент уже затвердел до такой степени, что голые руки были бесполезны.
В дальнем углу комнаты стояло ведро, наполненное застывающим цементом, рядом со старым ведром для швабры.
Дэниел отгородил их стеной.
- Что случилось? - спросила Сара. - Где дверь?
Рейчел проигнорировала ребенка, ее разум блуждал, мысли разбегались, нервы расшатывались.
- Он планировал это... знал все это время, что он делает.
- Что случилось? - снова спросила она.
Рейчел побежала обратно в другую комнату и стала искать выход. Сара последовала за ней, а Рэйчел развернулась и взяла девушку на руки. Она смотрела из одной стороны комнаты в другую в поисках источника света или воздуха - трещины в стенах, солнечного света.
Ничего.
- О, Боже, - застонала она и опустилась на пол, притянув Сару к себе на колени.
Ее раненое бедро вскрикнуло от этого движения, но она не обратила на это внимания. Были вещи и похуже.
Сара плакала, хотя Рейчел догадывалась, что это скорее от страха Рейчел, чем от осознания того, в какую передрягу они попали. С другой стороны, Сара не была похожа на других детей. Возможно, она понимала больше, чем знала Рейчел.
- Я хочу домой, - сказала Сара, прижавшись к шее Рейчел.
Дэниел посмотрел на них и улыбнулся.
Верхний свет то мерцал, то угасал, и казалось, что он одновременно заглушает и поглощает их крики.

Перевод: Дмитрий Самсонов |
Автор: Моника Дж. О'Рурк | Добавил: Grician (01.11.2021)
Просмотров: 42 | Теги: Дмитрий Самсонов, рассказы, Моника Дж. О'Рурк | Рейтинг: 0.0/0

Читайте также

Герой рассказа распадается на части, когда к нему приходят темные и страшные, давно забытые детские воспоминания…...

Каждый день вы влачите жалкое существование в тисках невидимых социальных ограничений. Дом, работа, дом... Пора проявить смелость, сбросить тонкую маскировку и показать всему миру свое истинное "Я"....

Привлеченные рекламой, двое друзей по дороге в Феникс заезжают посмотреть местный музей нa обочине aвтострaды. Здесь вниманию посетителей представлены необычные экспонаты: гитара Джона Леннона, парик ...

Замечательно, когда мама любит своего ребенка и готова ради него на всё....

Всего комментариев: 0
avatar
Открыть профиль