Авторы



Инспектора, проверяющего коллектор в бассейне, засасывает в сливную трубу, с этого места и начинается "Легенда о Сизифе", да и инспектор не так прост как кажется...






Были сны и мрачное сокрушительное отсутствие снов, в которых боль являлась единственным подтверждением продолжающегося существования Тодда. Каждый клаустрофобный вздох свидетельствовал о том, что он выжил. Он был жив. Усики мучительной агонии вылезали из его лопаток, ползли вдоль позвоночника и распространялись по трапециевидным и дельтовидным мышцам, вверх по шее к черепу. Каждый мускул пульсировал и болел. Даже его легкие горели, когда изо всех сил пытались вдыхать плотный влажный воздух.
Тодд погружался в бессознательное состояние и выскальзывал обратно из темноты сна в адскую черноту своей реальности. Он дрожал, обездвиженный сокрушительным давлением. В его голове мелькали вспышки, когда шок, переохлаждение и кислородное голодание боролись друг с другом за право лишить его жизни.
Он грезил о всяких глупостях. Свадьбах, днях рождения, похоронах, праздниках. Ему снились еда, секс, танцы и выпивка. Фруктовый сок, газировка, вино и кофе. Тодд страдал от обезвоживания и голода даже тогда, когда он боролся, чтобы не утонуть. Он замерзал в грязных потоках, которые струились по его лицу и по ноздрям, фантазируя о теплой ванне и сухой одежде. Просыпаясь, он почти кричал. Ему хотелось завопить от ужаса, позвать на помощь. Однако его ужас еще более усилился, когда он понял, что не может кричать. Его рот находился под водой.
Нелепость его затруднительного положения никоим образом не уменьшала ужас. Тодда засосало лицом вперед в металлическую водосточную трубу диаметром тридцать дюймов, которая проходила горизонтально по дну сборника для ливневой воды, а затем продолжала путь на несколько миль под городом. Он работал городским строительным инспектором и осматривал подпорные стены в верхней части сборника, когда начался проливной дождь.
Как будто где-то в небесах прогремело проклятие. Шесть или семь дюймов осадков выпало менее чем за час. Крошечные снаряды ледяной H20 обрушились на землю, как метеоритный дождь. Четыре или пять дюймов только за первые пятнадцать минут. Позже это назовут столетним наводнением, потому что в Лас-Вегасе выпало больше осадков, чем за последние сто лет. Но Тодд этого не знал. Все, что он знал, это то, что ему нужно осмотреть еще три стены, прежде чем он сможет отправиться домой. Поэтому он принял неверное решение. Решил задержаться на десять минут.
Гром прозвучал, как артиллерийский залп, когда молния вспахала землю в нескольких ярдах от того места, где он стоял, оставив в наэлектризованном воздухе запах серы. Затем пошел дождь, хлеща по земле с такой силой, что кожу стало жалить, подобно рою разъяренных пчел, напавших на его плоть. Его ноги глубоко погружались в промокшую землю, когда он обходил периметр стены, продвигаясь все медленнее и медленнее. Грязь так глубоко засасывала его туфли, что, когда он вытаскивал ноги для очередного шага, у него начинали болеть колени. Он решил развернуться и пойти домой, но в это время сборник переполнился.
Тодд даже не заметил, как быстро поднялся уровень воды. Сборник никогда не предназначался для обработки подобного количества жидкости за такой короткий промежуток времени, поэтому отвод не мог происходить достаточно быстро. Весь бассейн наполнился и переполнился. Земля, на которой стоял Тодд, внезапно погрузилась в воду, и его сбило с ног.
- Помогите! Помогите мне! Я не умею плавать!
Но его никто не слышал. Он находился там один. Все строители уже разошлись по домам, спасаясь от непогоды. Только он оказался настолько глупым, чтобы противостоять дождю.
Мощные потоки затянули его тело вниз, сильно ударив о стенки бассейна, почти утопив, наполнив рот, глаза и ноздри грязью и нечистотами. Его перевернуло и покатило бурлящей ливневой водой, устремившейся к выпускной трубе, неся его к ней с неумолимой скоростью. Несмотря на то, что его телу как следует досталось, у Тодда хватило ясности ума, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем его утащило под воду в сливную трубу на дне бассейна.
Жерло трубы широко раззявилось, как ненасытная пасть какой-то хищной змеи, готовящейся проглотить его целиком. Но Тодд оказался слишком большим, чтобы его можно было проглотить. Он проскользнул на спине, лицом вверх, наполовину утонув телом в трубе. Его плечи были слишком широкими, чтобы позволить ему двигаться дальше, поэтому он застрял, погребенный под сотнями галлонов дождевой воды и грязи.
Вода продолжала литься мимо него в канализацию, и Тодд отчаянно пытался удержать кислород, оставшийся в его сжавшихся легких. Он знал, что всего через несколько минут ему придется сделать еще один вдох, и тогда он втянет в легкие воду и грязь и утонет. Осознание надвигающегося конца вызвало приступ клаустрофобии, пульс участился, а часть удерживаемого воздуха вырвалась из груди.
Тодд безуспешно пытался выбраться из своей тесной тюрьмы. Его легкие горели, будто он вдохнул дым и пепел. Их сокрушало давление металлической трубы на его руки и туловище, давление воды над ним и борьба за удержание того небольшого количества кислорода, которым он успел запастись перед тем, как погрузиться под воду.
Вода обтекала его с такой силой и мощью, что он почувствовал, как она заталкивает его еще глубже в трубу, забивая сильнее. Ему снова захотелось закричать.
Именно тогда в его голове замелькали вспышки, связанные с тем, что кислородное голодание убивало мозговые клетки. Он терял сознание, задыхаясь. Затем вода внезапно отступила, и он смог вдохнуть, совсем чуть-чуть. На кончике его носа образовался воздушный карман, и он втянул в себя влажный мокрый воздух. Рот Тодда и остальная часть его лица все еще оставались погруженными в воду, поэтому он держал губы и глаза закрытыми. Только нос торчал чуть выше ватерлинии.
Воздух был грязным и спертым. Тем не менее, даже это небольшое количество прогорклого кислорода являлось благословением. До этого момента он уже почти смирился с мыслью о смерти.
Он свалился в коллектор и проскользнул лицом в сливную трубу в конце дня в пятницу. Это означало, что до понедельника здесь никого не будет. Ему придется пережить все выходные в трубе, не имея возможности кричать.
Ночью он замерз, холодная дождевая вода высасывала из его тела тепло, поскольку температура на улице упала ниже двух фунтов, а в трубе, залитой прохладной водой, было что-то около тридцати. Днем же, когда взошло солнце и столбик термометра достиг восьмидесяти или девяноста градусов, казалось, что он варится заживо. Он был благодарен за то, что сейчас сентябрь, а не июнь или июль, когда жара в Неваде достигала сто двадцати градусов. Если бы это случилось летом, он был бы уже мертв. Но опять же, в июле такого дождя не наблюдалось.
Влажность превратила сухой пустынный зной в тропический жар. Но это было не самое худшее. Хуже всего было то, что он не мог двигаться, чувствуя, будто его протискивают через грязный кишечник какого-то невероятно большого зверя. Он находился в ловушке, обреченный на смерть.
Тодд не был уверен, сломано ли у него что-нибудь, но все тело болело. Путешествие в водосточную трубу оставило после себя синяки и ушибы. Однако к боли он давно привык. Жизнь являлась болью, и пока он страдал, он, по крайней мере, мог быть уверен, что по-прежнему остается среди живых.
Тодд мог вспомнить немного дней, которые, не привели к какой-либо катастрофе. Начиная с того дня, когда оба его родителя погибли в пожаре, охватившем их дом, до того дня, когда его изнасиловали несколько старших мальчиков в приюте, и до дня, когда ему отменили стипендию из-за плохих оценок и выгнали из колледжа, до того дня, когда его жена ушла к более молодому человеку, предварительно опустошив его банковский счет, он не знал ничего, кроме страданий и разочарований, в которые были вкраплены лишь краткие моменты счастья.
Несомненно, каждое отдельное несчастье являлось исключительным случаем, но неудача в целом считалась для него правилом. Это то, что сделало его тем, кем он был. Злость на постоянное страдание в жизни - вот что привело его к первому убийству. Он просто не мог выносить, как кто-то ему улыбается. Наивное счастье тех, кто ни разу в жизни не страдал, казалось оскорблением для него, поэтому он решил принести боль в их жизнь.
Если он выберется из этой водосточной трубы, то точно знает, что сделает со своей следующей жертвой. Медленная пытка погребения заживо или запирания в бочке, которая постепенно наполняется водой. Он и представить себе не мог, что хуже он мог бы сделать с какой-либо из своих жертв, чем на несколько дней запереть ее в водосточной трубе. У жизни всегда существовал способ превзойти собственную способность человека к насилию и жестокости. Бог - главный садист.
Теперь Тодд застрял в водосточной трубе на три дня и две ночи. Когда он спал, ему снились кошмары, в которых ухмыляющиеся демоны тащили его в ад через длинный узкий туннель. Когда просыпался, они все еще находились с ним, тянули его, пытались затащить глубже в водосточную трубу. Он чувствовал, как их когти впиваются в его плоть, когда они тянут его. Иногда он даже слышал, как они смеялись над ним, насмехались над ним.
Что, застрял, жирдяй? Слишком часто ходил в "Фэтбургер", да? Впрочем, ты – везунчик. Там, внизу – значительно хуже. Я покажу тебе, как только ты похудеешь достаточно, чтобы я смог протолкнуть тебя. Это не займет много времени. Ты уже голодаешь. Скоро ты окажешься здесь с нами.
Тодду так хотелось закричать, что все его тело дрожало, но рот по-прежнему находился под водой. Вместо этого он яростно стукнул по трубе, содрав еще больше кожи о ржавый металл, но не сумев сдвинуться больше, чем на дюйм.
Проходил день за днем, и демоны становились все более отвратительными и настойчивыми. Теребя его и безумно бормоча в лицо разные вещи. Смеясь и неистовствуя, они царапали когтями его сморщенную плоть.
Голодный жирдяй? Еще недостаточно похудел? Думал, что твоя жизнь раньше была плохой, посмотрим, как ты запоешь, когда окажешься внизу с нами. По сравнению с тем, что сотворим мы, то, что ты сделал с теми женщинами, будет казаться похожим на эвтаназию. Потому что мы не дадим тебе умереть. Мы будем вечно мучить твою жирную задницу!
Тодд научился их отключать. Он мог почти полностью игнорировать их, пока они не касались его. Но их мерзкие когти всегда беспокоили его, тянули и дергали.
Почему меня еще никто не нашел? - думал Тодд.
Он, должно быть, находился в этой трубе больше недели. Наверняка кто-нибудь из строителей или других инспекторов заметил бы, что его ноги торчат из водосточной трубы.
Нет, если весь бассейн все еще находится под водой, - осознал Тодд с нарастающей безнадежностью. - Но они бы заметили, что вода не уходит, и послали бы кого-нибудь для расследования, не так ли? Однако сколько времени пройдет, прежде чем они сделают это? Они не стали бы отправлять сюда дайвера с аквалангом. Они бы просто подождали, пока вся вода не испарится, а затем решили проблему. Это может занять еще неделю или больше.
Тодд начал бороться. Он толкался и корчился из последних сил в новых приступах отчаяния. Каким-то образом ему удалось сдвинуться на несколько дюймов из трубы. Теперь его лицо полностью погрузилось в воду. Если он не выберется сейчас, то утонет. Его борьба стала еще более ожесточенной. Тодд открыл глаза и всмотрелся в мутную воду, и ему показалось, что он увидел демона с лицом, похожим на морду угря, и когтями, как у ящерицы, устремляющегося к нему, глядя на него умными антропоидными глазами и ухмыляясь, тянувшегося к нему, чтобы затащить обратно в трубу.
Куда это ты собираешься, жирдяй? Ты идешь сюда к нам.
Тодд рванулся изо всех сил, и внезапно высвободился из своей тюрьмы. Он сбросил достаточно веса для того, чтобы выскользнуть из трубы. Он отчаянно плыл к поверхности, когда скользкие когтистые пальцы впились в его зад, пытаясь вогнать когти в плоть и втянуть обратно. Его голова вырвалась на поверхность мутной воды, и Тодд впервые за восемь дней увидел небо.
Он запыхался и ослаб от обезвоживания и недоедания. Он закричал, но его голос был слабым и едва слышным. Он израсходовал последние силы, чтобы вырваться из трубы. Тодд плыл по поверхности, пытаясь собрать энергию, чтобы взобраться по краю водоема на вышерасположенную улицу. Именно тогда он почувствовал, как первые капли дождя упали ему на лицо. Затем небеса снова разверзлись.
- Блядь! Еще одна буря, - хрипло прошептал Тодд.
Усилием воли Тодд заставил себя подплыть к краю бассейна. Все, о чем он мог думать, это о том, сколько людей он заставит страдать из-за этой последней травмы, нанесенной ему жизнью, и сколькими способами он заставит их кричать. Едва он добрался до края резервуара, как почувствовал на себе руки. Он оглянулся и увидел демона с лицом угря, который пытался оттащить его назад.
Давай, жирдяй. Ты пойдешь сюда с нами. Больше не будет никаких одиноких домохозяек или беглых подростков. Теперь ты - жертва. Ты принадлежишь нам.
Тодд в панике начал взбираться по каменистой насыпи, когда новые демоны вырвались на поверхность воды и бросились за ним. Некоторые из них были похожи на людей с приделанными к ним по неизвестным причинам частями животных. Из спин некоторых вдоль позвоночника торчали ветвистые или носорожьи рога, у других виднелись шипы и зубы, вырастающие, как военное вооружение прямо из черепов странной формы. Некоторые были покрыты чешуей, а некоторые - мехом. У некоторых было множество рук, щупалец или плавников. У одних рты заполняли ряды акульих зубов, а другие были беззубые, за исключением двух саблевидных клыков. Все они направлялись прямо к нему, намереваясь затащить обратно в воду.
Ни один из демонов не беспокоил Тодда так сильно, как дождь, который теперь хлестал по земле и превращал ее в скользкую грязь, пока Тодд пытался вскарабкаться. Сверкнула молния и раздался раскат грома, подобный ядерному взрыву, после чего дождь усилился. Вода рекой хлынула через насыпь, и вскоре Тодд снова заскользил в бассейн.
- Нет нет! Нееееет! Помогииите!
Тодд соскользнул обратно в воду как раз в тот момент, когда там начал формироваться водоворот. Когда демоны накинулись на него, их количество, казалось, исчислялось десятками, их слюнявые лица и маслянистые тела прижались к нему, ядовитое дыхание обдало его лицо. Они были повсюду, когда засасывающая сила из водосточной трубы затянула его вниз, будто экскременты, сливаемые в унитаз. Тодд сделал последний вздох перед тем, как уйти под воду. Он все еще мог слышать смех демонов и их ликование, когда его несло обратно к водосточной трубе. Через несколько секунд он снова застрял. Он поднял голову в поисках воздушного кармана и снова нашел его кончиком носа.
У него появилось еще больше синяков, и возникло ощущение, будто сломаны ребра. На этот раз он погрузился в трубу глубже, а новый дождь означал, что воде потребуется больше времени для того, чтобы испариться, а значит, никто не сможет найти его в течение нескольких недель. К тому времени он будет трупом, если не сможет выбраться. Тодд снова начал бороться.
Почему я? - возопил Тодд, - Почему со мной всегда должна происходить подобная хрень? Когда наступит перерыв?
Жизнь Тодда напомнила ему греческую легенду о парне, которого приговорили к адским страданиям, а его наказание заключалось в том, чтобы каждый день катать валун вверх по холму только для того, чтобы наблюдать, как сила гравитации неизбежно сбрасывает его обратно в конце дня. Мужик смирился со своей ситуацией, признав, что она ничем не отличается от его повседневной жизни. Все, что мы делали, неизбежно обнулялось, но мы все равно трудились каждый день своей жизни. За каждым моментом триумфа или радости неизбежно следовали моменты поражения и отчаяния, но все же мы сражались и боролись за это эфемерное счастье. Таким образом, Тодд боролся за это счастье каждый день своего существования, и поэтому он каждый день наблюдал, как его усилия заканчивались неудачей. Тем не менее, он продолжал катить свой валун в гору. Тем не менее, он продолжал бороться за каждый вздох, пока голод или вода, наконец, не унесут его жизнь.
И каждый раз ты будешь терпеть неудачу. Каждый раз тебя будет снова засасывать сюда, в эту трубу.
Он уже провел в ней неделю без пищи и воды.
Как долго человек может продержаться без еды и питья? - думал Тодд.
Он настолько ослаб, что едва мог держать глаза открытыми, но сон теперь являлся его врагом. Если он закроет глаза сейчас, то никогда не откроет их снова. Он должен был выбраться отсюда. Тодд опять начал бороться и почувствовал, как демоны хватают его, чтобы вернуть обратно. Тем не менее, ему каким-то образом удалось высвободиться. На этот раз он даже не добрался до края резервуара, прежде чем его затащило обратно в трубу, теперь ногами вперед, так, что он мог смотреть в небо со дна бассейна, наполненного мутной водой.
Вашу мать! Вашу мать! Вы не можете держать меня здесь! - мысленно кричал Тодд, снова пытаясь вырваться из трубы.
Теперь Тодд знал, что будет происходить. Каким-то образом он просто знал. Независимо от того, сколько раз он высвободится, демоны затянут его назад, или пойдет дождь, так что он никогда не выберется. Он никогда не выберется из проклятой водосточной трубы, потому что это являлось его адским наказанием. Демоны не были галлюцинациями. Они были настоящими. И он не застрял здесь в течении последней недели. Он утонул, когда впервые упал в бассейн. Но ему было по-фигу, потому что он все равно должен победить. Тодд был полон решимости. Он найдет выход отсюда и вернет свою жизнь, будет пытать, насиловать и убивать, пока память обо всем этом не исчезнет из его головы. Независимо от того, сколько раз его затянет обратно, он продолжит бороться, пока, наконец, не выберется. Вот только сейчас Тодд все глубже погружался в трубу.
Небо исчезло, когда Тодд заскользил. Теперь он был истощен, его мускулы устали, он слишком ослаб, чтобы сопротивляться огромной засасывающей силе воды, хлеставшей вокруг его тела, образуя вакуум, втягивающий его в канализацию. Проведя больше недели в трубе, он стал достаточно стройным, чтобы его протащило через узкий акведук. Руки, казалось, появлялись со всех сторон, нащупывая его плоть, хватаясь за него и дергая, вжимая глубже в трубу. Металл царапал его кожу, пока его несло вниз. Он слышал, как демоны смеются и бормочут, празднуя свою победу.
Сейчас ты отправишься в ад, мальчик. Нет пощады тебе, жирдяй. Теперь ты знаешь, что чувствовали все те девушки, которых ты изнасиловал и убил. Теперь ты узнаешь, что значит быть в аду!
Тодд тонул. Он задыхался и с трудом набирал воздух, когда его увлекала стремительная вода. Его легкие горели от нехватки кислорода. Казалось, что труба протянулась на многие мили. Он чувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг него, будто она дышит, и каждое сокращение проталкивало его беспомощное тело все дальше в канализацию. Демоны отпустили его, когда новая пара больших рук вцепилась в его ноги и потянула. Стенки трубы теперь казались теплее и даже более скользкими, чем раньше, будто покрытыми грязью и слизью, что усиливало мысль о том, что Тодд несется по кишечнику какого-то огромного зверя, который вот-вот вытолкнет его из прямой кишки. Казалось, что даже густые нечистоты несколько потеплели. Он мог слышать удары собственного сердца вокруг себя, только теперь оно казалось каким-то медленным и намного более громким, как если бы у трубы существовало собственное сердцебиение. Сознание Тодда начало угасать, поскольку кислородное голодание убило еще больше клеток его мозга. Чем глубже он погружался, тем меньше он мог вспомнить о том, как попал в данное затруднительное положение, или даже о том, кем или чем он являлся.
Создавалось впечатление, что его тело тоже изменилось. Чем глубже он погружался, тем все меньше и меньше становилась труба, и собственное тело Тодда, казалось, тоже уменьшалось. Превращая себя в ту форму, которой он будет обладать в загробной жизни.
Может быть, я сбрасываю свои смертные атрибуты из плоти и костей, избавляюсь от смертной оболочки, так сказать, чтобы моя душа могла попасть в ад? - думал Тодд.
Наконец, одна из ног Тодда выскочила наружу, и он почувствовал, как она болтается в пространстве. Затем вторая нога выскользнула из конца трубы, а затем вся его нижняя часть до пояса. Потом последовал торс, а затем и голова выскочила наружу последней, хватая ртом воздух и изо всех сил пытаясь дышать.
- Девочка выходит ногами вперед! Она не может дышать! Прочистите ее дыхательные пути.
Тодд ощутил пальцы во рту, бегающие взад и вперед, удаляя нечистоты, которые он засосал, пытаясь дышать. Затем почувствовал удар по спине, изрыгнул всю воду, которую вдохнул, и издал вопль. К его лицу прикрепили кислородную маску, и Тодд сделал свой первый глоток чистого кислорода с тех пор, как упал в резервуар.
Тодд не знал, где он и даже кто он. Он посмотрел на гладкую безволосую щель между ног, где раньше находился пенис, и понял, что больше не является мужчиной. Что-то в трубе изменило его. Он оглянулся на трубу, из которой выскочил, и увидел кровоточащую пасть, окруженную густыми лобковыми волосами, и две ноги, каждая размером со ствол дерева, поднятые на распорках. Он снова закричал.
Теперь ты знаешь, что чувствовали все те девушки, которых ты изнасиловал и убил. Теперь ты узнаешь, что значит быть в аду! - говорили демоны, и только сейчас Тодд по-настоящему понял, что это значит.
- Вот ваша новорожденная дочка, миссис Уилкинс. Она в полном порядке. Очень красивая. Вы еще замучаетесь отваживать парней от нее.
Теперь Тодд понимал, что на самом деле значит быть в аду.

Просмотров: 374 | Добавил: Grician | Теги: Рэт Джеймс Уайт, Gore Seth, Книга 1000 грехов, рассказы | Рейтинг: 0.0/0

Читайте также

Руди и Бет – парочка влюбленных. Бет не терпится пожениться и завести детей, но Руди одержим страстью к азартным играм и поэтому постоянно в долгах. Однажды в баре они встречают очень странного челове...

Думаю, это забавная история. Название в значительной степени всё объясняет....

Порой даже вулкан с таким страшным названием, как пресловутый Эйяфьядлайёкюдль, не столь губителен для человечества, как, например, вулкан, способный извергнуть какое-нибудь аномальное черное облако. ...

Двадцать лет - ничто, если дело касается мести......

Всего комментариев: 0
avatar