Авторы



Профессиональный писатель делится секретами своего мастерства.






Проблема
Ну что ж. Начнем.
Меня зовут Билл Вайли, я профессиональный писатель. Возможно, и вы тоже. Или хотите таковым стать. Это благородное призвание. Наряду с оперой и донорством. Однако и у него есть темная сторона, которой вы не сможете избежать.
Соблазн совершенства.
Я сужу по собственному опыту. Несмотря на все попытки выражаться кратко, я не могу облечь это в слова. Если точка является КОНЦОМ предложения, я стремлюсь к многоточиям. Я постоянно углубляю и расширяю, я снимаю сливки с беззащитных читателей.
Писатели не могут этому сопротивляться. Мы объясняем. Мы повторяем. И снова повторяем… На случай если забыли что–то существенное или основное. Кстати, «существенное» и «основное» практически синонимы, и я мог бы использовать одно слово вместо двух. Чаще всего поначалу эта тенденция неотразима, позже становится непреодолимой.
Проблема: мы истекаем словами, как кровью. Решение?
Читайте дальше.
Насколько серьезна проблема?
Она душит наш мир.
Не слишком драматизируя, можно сказать, что для писателей данная тема ядовита и повсеместна. Мы даже используем слова, которые раздражают наших читателей, как повсеместно встречающиеся ядовитые насекомые. Да, я знаю, что писатели утверждают, будто повторение ведет к большей ясности повествования. Улучшает стиль. Я не раз все это слышал. И не раз говорил сам. Я извергал слова, фонтанировал ими, бравировал живостью описания.
Но давайте снимем длинные перчатки (метафора, которую я вычеркнул бы, попадись она мне в вашем рассказе, и надеюсь, что вы вычеркнете ее в моем) и будем честными.
Вот что происходит на самом деле: 1) оправдание нарциссизма; 2) излишек самолюбования.
Что, честно говоря, описывает разными словами одно и то же явление — ухудшенная вариация на тему уже упомянутого выше синдрома «важного/основного».
На пути к умению писать по–настоящему хороший текст всегда помните: на конце карандашей есть резинки, чтобы мы могли стереть ошибки. А также стереть эго, чепуху и длинноты.
Полезный инструмент
В качестве иллюстрации я включу в это повествование примеры скверных приемов, чтобы вы могли рассмотреть их поближе. Неприятные распухшие образцы. Забудьте их недостаток четкости, плохое исполнение, общую расхлябанность. Если присмотреться ближе, можно многому научиться, глядя на плохие примеры.
Помните: хороший писатель аккуратен. Придерживается четкости. Избегает лишних слов. Отнеситесь к этому серьезно. Хватит фальшивых обещаний. Хватит болтовни.
Еще одно предложение, которое нужно укоротить, поскольку оно полно излишних уточнений.
Насколько серьезна проблема?
Вы что, шутите?
Она повсюду. В брошюрах. Меню. На этикетках дезодорантов. В гороскопах. Писатели пьянеют от возможности самовыражения. Дрейфуют над глубинами слов. Питают пристрастие к прилагательным. Словотворят и повторяют.
Видите, я снова это начал. Это хуже героина.
Что такое хороший текст?
Ваши глаза вальсируют по строкам. В тексте есть музыка, баланс, глубина. Он заставляет вас думать и чувствовать. Он не вгоняет в уныние и ступор.
Он рисует картины, нанизывая их на сюжет, как подвески на браслет из Гонолулу. Он не перегружен запятыми, подчеркиваниями, курсивом, сравнениями, украшательством, пафосом или же грубостью, ругательствами: все это приемы новичков, прозрачные и совершенно непривлекательные.
Да, я искренне думаю, что это предложение нужно разделить на два или три, но давайте двигаться дальше.
Хороший текст избегает банальностей в концепте и исполнении. Все остается тонким, хотя и ясным. Разнообразие знаков препинания позволит вам избегать обилия восклицательных знаков, которые воспринимаются как пьяные крики в лицо читателю; старайтесь свести к минимуму употребление слов «потому что», потому что это костыли повествования.
Ничто не оживит по–настоящему бездарный текст. Следовательно, хорошего качества сложно достичь. Почему? Частично потому, что, когда вы пишете, вам нужно пересмотреть себя и переписать написанное. Собранность. Скульптура… Если вы любите метафоры.
И вот я снова повторяюсь. И снова слова идут лавиной. Этого нужно тщательно избегать.
Вот почему:
Отказ от авторских прав
Никто больше не печатает моих работ.
Раньше меня издавали. Я продал множество книг. Одиннадцать романов, тридцать шесть рассказов, восемь статей о технике писательского мастерства. Критики моих работ сходились на том, что в моих работах есть острота. Актуальность. Я получал письма от поклонников. Меня преследовала грудастая массажистка из Портленда, которая считала, что я — Чивер наших дней. Джон Чивер. Не Сьюзен. Известный редактор из Нью–Йорка написал мне письмо о новом саспенс–романе. Сказал, что мой голос был «гипнотическим скальпелем». Нравилось ли мне это? Я считал, что достиг вершин мастерства. Жизнь научила меня, что подобная уверенность — первый камешек лавины.
Два романа спустя моя преследовательница отправилась домой.
Мои работы стали называть рыхлыми. Убаюкивающими. «Бессмысленно размытая экспозиция», как написал один критик в «Паблишерз Викли». Как это произошло? Мой бывший агент говорил, что я влюбился в звук собственного голоса, слишком увлекся самовыражением и самолюбованием. Мои слова забивали сознание мусором. Над этим предложением, кстати, тоже стоит поработать.
Правда в том, что это почти уничтожило меня.
Не повторяйте моей ошибки.
Как справиться с проблемой?
Для начала ее нужно признать. Не пытайтесь от нее сбежать. Она все равно быстрее.
А затем закатать рукава. И перестать ныть. Разве вы не ненавидите нытиков? Я ненавижу.
Наше кредо? Ампутировать лингвистическую опухоль. Быть четкими. Не растекаться, не расплываться. Кстати, любое из этих слов способно объяснить суть. И повторяю: признайте проблему и постарайтесь не позволить ей принять гротескную форму.
Это предложение, кстати, несмотря на самолюбование, не лишено некоторого стиля.
Что нас удерживает?
Мы сами.
Если вы вините других, вы просто слишком наивны. И все же вам попадется немало бесполезных типов, которые будут мешать. У меня свои. У вас свои. Вы их знаете. Составьте список. И постарайтесь что–то с этим сделать.
Никто не говорил, что зарабатывать на жизнь писательской деятельностью будет легко.
Самодисциплина для писателей
Позвольте мне проникнуться духом аэродинамики и составить список личных плохих привычек, с которыми я собираюсь бороться.
Для начала — мой список необходимого.
1) Я меньше сплю в эти дни. Три часа за ночь. Когда я игнорирую постоянную боль. Но это не ваша проблема. Когда я просыпаюсь, сажусь за редактирование.
2) Я перестал видеться с людьми, которые мне дороги. И без того короткий список теперь пуст.
3) Я бросил пить и курить. Обе привычки отвлекали меня, став самоценным ритуалом. Они же требовали времени, которое можно было потратить на попытки писать и переписывать. Кроме того, именно они привели меня к диагнозу. Помните, что такое рак? Клетки, которые продолжают бесконтрольно множиться и делиться, как проклятый потоп в Огайо.
Где был редактор, когда Бог придумал рак?
Простота — ваш друг
Когда справитесь с искусством редактуры, сокращайте. Уничтожайте. Очищайте. И не используйте для этого три слова, как я только что.
Убирайте все, кроме жизненно важного.
Вы знаете, что Майкл Кричтон во время редактирования каждый день ел одни и те же блюда, чтобы избавить себя от принятия ненужных решений и позволить себе думать только о том, что пишет? Он не считал еду ни удовольствием, ни другом. Просто топливо.
Тактическая изоляция. Вот ваш друг.
Поверьте, это ваш единственный друг.
Инсайдерские штучки
Теперь я ем один раз в день. Я перестал звонить своей матери. Это легко, учитывая все, что она творила со мной в детстве.
Я знаю, как подвести черту. Старые привычки сопротивляются до последнего. Но я считаю, что все, что хочет жить, сопротивляется до последнего.
Переходите к действиям
Что приводит меня к Линде.
Она никогда не была творческой личностью, даже во времена нашего брака. Хуже того, ей было совершенно плевать на роман, над которым я работал. Как же я мог вернуться к стилю?
Ее слепота мешала мне. И я начал действовать.
Надеюсь, вы поступите так же.
Еще пара слов о том, что нужно использовать меньше слов
Никогда не недооценивайте эффект сокращения ненужного. Частично это касается вашего рабочего окружения. Я искренне рекомендую убрать лишние раздражители. Телевизор. Музыку. Лающих псов.
Даже людей. Спросите себя, кто реально останется с вами, когда ставки упадут?
Друг? Или вы?
Прекрасным примером выступят зануды из кафе, где я был в четверг. Я сидел в своей кабинке, вернувшись с лучевой терапии. Мне было плохо. Но я был на середине важной главы. Я был в огне, мой внутренний Чивер вернулся.
Я наслаждался, представляя, как мой бывший агент увидит этот новый роман, снова влюбится в мой стиль и сообщит об этом всем. Я наслаждался мыслью о том, что моя преследовательница вернется. И критики будут пускать слюну над моим невероятным возрождением. Я буквально видел их глаза, сузившиеся от зависти, от которой кровили их язвы.
Но всего этого не произошло, потому что, пока я сидел в той кабинке, пытаясь писать, маленькие девчонки не умолкали. Прыгали. Хихикали. Притворялись, будто чихают друг на друга. Их мамочка была занята телефоном в зале для курящих, трепалась с какой–то шлюхой.
Так вот ответьте мне, что важнее? Романы или эти противные неуемные мелкие девчонки?
Ага. Кроме шуток.
Можно ли перестараться с редактированием?
Нет. Это слух, распространяемый лентяями.
Всегда остается что редактировать. Всегда есть слова, мешающие потоку. Клейкие диалоги. Перегруженные фразы, мешающие течению мысли. Будьте безжалостны. Не стоит излишне восхищаться своими мыслями, не решаясь их сократить. Возможности есть всегда.
Еще один пример из жизни? Этим утром я собирался писать, но посмотрел в зеркало и кое–что понял. Два глаза? Мне ведь хватит и одного. Зачем тратить лишнюю энергию на то, чтобы моргать? Только потому, что я таким рожден?
Нужно расширить границы разума. Прежде чем эти границы сомкнутся в углах гроба.
Ваше авторское будущее
Взращивая свою карьеру писателя, учитесь никогда не использовать два слова там, где можно обойтись одним. Или несколько идей, чтобы закамуфлировать отсутствие главной мысли.
Помните: только любители пишут много. Профессионалы редактируют. Идеальный пример тому — мой новый роман. Первый вариант занял у меня девятьсот страниц. После тщательного, вдумчивого, безжалостного редактирования роман стал намного лучше. Я даже отправил его моему бывшему агенту, чтобы подразнить.
В каждой жизни свои повороты.
Завершение
Редактура — это философия всей жизни.
К примеру, прошлой ночью я понял, что — теоретически — ноги мне не нужны. Писатели сидят, а не бродят. Да и две руки для такого, как я, пишущего ручкой, — слишком много.
Но это мои озарения. А вы ищите свои. Все мы архитекторы своей собственной судьбы. Чем сильнее будет ваше стремление к краткости, тем больше шансов у вас найти свой уникальный путь. Не копируйте меня или кого–либо еще.
Ключ в том, чтобы найти свой собственный метод. Следите за тем, что вас тормозит, что мешает вам писать. И уничтожайте. Никаких вторжений и помех. Впрочем, я уже говорил об этом раньше, вычеркиваю.
Как однажды сказал известный шутник, редактируя наши работы, «мы должны хотеть убивать наших детей».
Ну, вот и начало.
Когда все сказано и сделано, остается лишь одно золотое правило: без потерь не приобретешь. Если что–то не нужно, отрежьте.
До живого.
Счастливой вам работы.
Лос–Анджелес Таймс
НАЙДЕНО ТЕЛО ПИСАТЕЛЯ
Романист уничтожен проблемами
В четверг утром бывший автор бестселлеров в жанре саспенс, Билл Вайли, найден мертвым в своем доме в Северном Голливуде. Его тело было жутко искалечено; по словам полицейских, соседи, обнаружившие Билла, были в шоке. У него не хватало глаза, руки и ног. Следователь сообщил, что Вайли использовал клещи и пилу, чтобы калечить себя, а затем истек кровью. Последней его статьей был текст о редактировании, найденный в окровавленном кабинете.
Последние два года были для Вайли чередой загадочных событий. Плохие продажи, отрицательные отзывы, терминальная стадия рака навалились на него одновременно, а в июне его жена Линда, с которой писатель прожил в браке тридцать лет, повесилась в их доме. Вайли не был подозреваемым в деле о ее смерти, но оставался под надзором полиции в деле о двух девочках, пропавших из кофейни, где он часто писал.
Долговременный агент сказал, что Вайли закончил новое произведение, «Краткость», авангардную работу, в которой каждая глава состоит из одного предложения, и этот текст после смерти автора был куплен бывшим издателем.
В новелле всего семь страниц.

Перевод: Татьяна Иванова |
Автор: Ричард Кристиан Матесон | Добавил: Grician (11.03.2021)
Просмотров: 60 | Теги: рассказы, Ричард Кристиан Матесон | Рейтинг: 0.0/0

Читайте также

Как-то раз, на закате, Кларк Адисон, бывший мой сосед по комнате в колледже, прикатил ко мне в город на пикапе, в ковбойской шляпе и с ковбойской же лихорадкой последней стадии....

Анна подрабатывает клиническим социальным работником в реабилитационном центре. Среди ее пациентов есть Стивен — самый изувеченный из всех. Анне придется пересилить себя, чтобы работать с ним. Но это ...

Клей был честным Нью-йоркским полицейским, мечтавшим разгромить мафию и сделать город чуточку безопасней, даже когда казалось, что от него нет толку. Он всегда играл по правилам — пока безмозглый нарк...

Санни Трубадур — бывший боксер, ныне вынужденный работать на почте. Как-то раз местный бандит Томми Рифкин по прозвищу Скарп предлагает ему подзаработать деньжат. Для этого Санни должен найти девушку ...

Всего комментариев: 0
avatar
Открыть профиль