Авторы



Спустя десять лет брака, отношения Майка и Эмилии рушатся после того, как Эмилия признается, что у нее был роман с мужчиной, который наградил её ВИЧ-инфекцией. Как только Майк узнает, что она сделала, он пойдет на все, чтобы убедиться, что она умрет медленной и мучительной смертью.






- Прости меня, - произнесла она между всхлипами. - Я не подумала. Мне было одиноко, а теперь мы оба умрем.
Я сел на диван и уронил голову на руки, обескураженный известием, что моя жена уже почти десять лет изменяет мне. Мало того, она умудрилась подхватить ВИЧ, чем обрекла нас обоих на раннюю смерть.
- Сколько раз ты трахалась с ним? - спросил я.
Не то, чтобы я хотел слышать ответ, просто мне нужно было знать.
- Я... это не важно...
Я заорал:
- Ни хрена себе, не важно! Сколько раз?
Обливаясь слезами, она уставилась на пол, не в силах поднять на меня глаза.
- Это продолжалось три месяца.
Признание ударило меня словно кувалдой. Три месяца. Моя жена имела связь на стороне три гребаных месяца, а я даже понятия не имел. Я молча сидел и слушал плач Эмилии, не зная, что сказать. Настолько сильным был шок.
- Значит, мне нужно сходить к врачу? - неуверенно спросил я.
Жена стояла как вкопанная, продолжая смотреть себе под ноги. Она не ответила, лишь едва заметно кивнула.
- Уходи, - тихо сказал я.
- Что?
- Я сказал, вали на хрен. Собирай монатки и вали. Видеть тебя не хочу.
- Майк, я...
- Уходи! - взревел я.
Эмилия - или Эм, как она хотела, чтобы ее называли - не стала собирать вещи. Она схватила с кофейного столика сумочку и ушла.
- Прости, - прошептала она, выходя за дверь.
Я направился к телефону, решив, что пора записаться на прием к врачу.

1



На протяжение последних нескольких месяцев я время от времени испытывал недомогание, но списывал это на стресс и неправильное питание. Несмотря на то, что я и Эм работали полный рабочий день, мы едва сводили концы с концами. И это приводило к ежедневным ссорам. Тот факт, что она трахается на стороне, отдалил ее от меня еще сильнее, и лишь ужесточил наши стычки.
Впервые свои симптомы я заметил где-то полгода назад. То есть примерно месяц спустя, как у Эм, с ее слов, закончился роман на стороне. Сперва я думал, что лихорадка, озноб и ночная потливость были вызваны гриппом. И хотя симптомы держались дольше обычного, меня это не сильно волновало, потому что всегда находились более насущные проблемы.
Доктор сидел за столом в своем кабинете.
- Мистер Хикмэн, боюсь, инфекция вышла за пределы обычного ВИЧ. Число ваших CD-4-клеток совсем уже критическое, что указывает на то, что ваша иммунная система серьезно подорвана. Короче говоря, у вас СПИД.
- СПИД, - повторил я, почему-то не удивившись.
- Знаю, подобный диагноз трудно принять, но СПИД - это не смертный приговор, как считалось раньше. Как только вы начнете принимать сильные антиретровирусные препараты, вы сможете жить нормальной, продуктивной жизнью. Лекарство вам придется принимать ежедневно, чтобы защититься с его помощью от инфекций и онкозаболеваний. И конечно, во избежание заражения кого-либо еще, вы должны пользоваться презервативом, либо вообще воздержаться от секса.
- Итак, для того, чтобы выжить, мне придется принимать кучу таблеток? Простите, доктор. Мне нужно какое-то время, чтобы осознать это.
- Понимаю. Но позвольте предостеречь вас от слишком длительного обдумывания. Чем раньше вы начнете лечение, тем лучше для вас. Если хотите взять на пару деньков тайм-аут, ничего страшного. Только, пожалуйста, не тяните с решением.
Я сидел, уставившись на доктора, и не знал, что сказать. Наконец, я поднялся со стула.
- Спасибо, доктор. Я буду на связи.
Я развернулся и вышел из кабинета, совершенно ничего не соображая.
На больничной парковке я целый час просидел в машине, обдумывая, что делать дальше. На самом деле, я не боялся умереть, сама тема смерти завораживала меня. Но обстоятельства того, как я заболел и мысль о том, во что обречена превратиться моя жизнь, не давали мне покоя.. Я хотел столько успеть сделать. Переехать из Англии, посетить Америку и Австралию, завести ребенка. Я не видел для себя будущего, в котором, для того, чтобы выжить, нужны горы таблеток. Во всем, что произошло со мной, нет моей вины.
Это просто не честно.
Разве я виноват в том, что Эмили пришлось искать секса на стороне? Разве я вынудил ее трахаться с другим мужчиной? Это она стала замкнутой и не позволяла касаться ее. Я вынужден был ежедневно мастурбировать в душе. Почему она не могла делать то же самое? Почему не поговорила со мной, раз была так несчастлива?

Я быстро закрыл эту тему, и больше не хотел ее подымать. Это была не моя вина, а ее. Она - причина моей болезни. И причина того, что я умираю. Она - гребаная шлюха, отнявшая у меня жизнь. Пытаясь успокоиться, я задумался, что делать дальше. Неужели остаток жизни я проживу на медикаментах? Сколько я протяну без них? Я понимал, что моя жизнь теперь покатится под гору, и этот факт удручал больше всего. Я был сильным, здоровым тридцати четырехлетним мужиком. И мысль о том, что кому-то придется заботиться обо мне - кормить, водить в туалет, а еще хуже - вытирать мне задницу - просто не усваивалась у меня в голове. Я не позволю этому случиться.
Возвращаясь от врача, я свернул на свою подъездную дорожку и почувствовал закипающую ярость. Возможно, у меня в голове что-то щелкнуло, но выходя из машины, я решил, что лучшим решением будет самоубийство. Впервые я обратил внимание, что внешний вид моего дома в довольно плачевном состоянии, поскольку на ремонт у меня никогда не было средств. Мы с Эм жили в маленьком домике на две спальни из бледно-красного кирпича, с потертой серой входной дверью, которая, насколько я помню, раньше была белого цвета. Я вылез из машины совершенно обессиленным - ощущение, к которому я успел привыкнуть - и поднялся по двум крошечным бетонным ступенькам, ведущим к двери. Отперев дверь, я вошел внутрь.
Пройдя в дом, я оказался в маленькой, темной гостиной. Справа у стены стоял маленький диван, покрытый пятнами, происхождение которых я не возьмусь объяснять. Перед ним стоял поцарапанный, темно-коричневый кофейный столик, заваленный почтой, контейнерами из-под еды на вынос и бутылками из-под газировки. Я остановился и окинул пристальным взглядом мою самую нелюбимую комнату в доме, зная, что при моей жизни лучше она уже не станет.
Пересекая гостиную, я взглянул на мой домашний кинотеатр, стоящий слева, напротив диванчика. На полках внизу выстроились сотни коробок с фильмами ужасов. С фильмами, которые Эм всегда отказывалась смотреть вместе со мной. Я всегда любил хоррор, и хотя романы таких мастеров экстремальных ужасов как Мэтт Шоу и Тим Миллер это здорово, я больше предпочитал смотреть фильмы. Один взгляд на коллекцию значительно поднял мне настроение.
Затем я прошел в кухню, вытащил из уродливого желтого холодильника, стоящего по правую сторону, бутылку пива. Усевшись за маленький белый столик, я стал пытаться строить планы, но мысленно постоянно возвращался к признанию Эм. Не способный больше сдерживать гнев, я быстро встал, опрокинув стул, на котором сидел. Я не мог мыслить трезво. Мне нужно было попытаться расслабиться, чтобы привести мысли в порядок.
Схватив пиво, я вернулся в гостиную и остановился перед моей коллекцией фильмов ужасов. Этот жанр, казалось, всегда помогал мне расслабиться, и чем кровавее был фильм, тем лучше. Мне нравилось представлять себя в роли "плохого парня". И в данный момент я почувствовал, что какой-нибудь жесткий фильм ужасов - именно то, на чем мне нужно сфокусироваться. Простояв перед коллекцией, казалось, целую вечность, я выбрал "Некромантик". Немецкий фильм, который до недавнего времени был запрещен в Великобритании. Хотя он являлся одним из самых больных фильмов, которые у меня были, меня всегда привлекала мысль о сексе с трупом. Правда, я никогда никому в этом не признавался.
Загрузив двд-диск в проигрыватель, я нажал кнопку "пуск" и сел на диван. Через несколько минут я обнаружил, что полностью погрузился в фильм. "Некромантик" рассказывал историю Роба, бедолаги, чья работа заключалась в уборке мест аварий от частей тел. Роб, как и я, всегда испытывал тягу к трупам. И его работа позволяла ему близко взаимодействовать с мертвыми. В процессе фильма Роб привез домой мертвое тело, чтобы порадовать себя и подружку. Во время первой эротической сцены я возбудился и оставшуюся часть фильма онанировал, получив в конце потрясающий оргазм. Боже, как я хотел проделать это с кем-либо. Приведя себя в порядок, я растянулся на диванчике и позволил себе сомкнуть глаза.
Я заснул, и увидел сон. Я был Робом из фильма, и мне нравилось трахать мертвые тела. Во сне похищенное с кладбища тело принадлежало Эмилии, и я проделывал с трупом омерзительные вещи. Сон длился совсем недолго, и когда я проснулся, обнаружил у себя мощную эрекцию. Когда после мастурбации туман в голове рассеялся, я почувствовал, что знаю, что мне нужно сделать. В тот момент я добавил в свой "список желаний" первый пункт. Я хотел, чтобы Эм умерла, и хотел, чтобы ее смерть была максимально отвратительной. Как только она умрет, я смогу убить себя, когда буду еще относительно здоровым.
Эмилия сделала эта со мной. Приговорила меня к медленной, мучительной смерти и я уверен, что она уже принимает медикаменты для поддержания жизни, надеясь дотянуть до старости. Она сократила мне жизни - разрушила мои мечты и планы. Настало время отплатить ей.
Мои мысли были настолько темны, что даже я не знал, что на такое способен. Доведя себя в очередной раз до оргазма, я принялся за воплощение нового плана. Первое, что мне нужно сделать, это найти для Эм подходящий транквилизатор.

2



Каким бы обессиленным я себя не чувствовал, мои планы побудили меня съездить в "Теско" и прикупить несколько таблеток антигистамина. Также я взял в магазине еще пива, несколько чайных пакетиков и сахар. Вернувшись с покупками домой в состоянии возбуждения, я позвонил Эм.
Эм взяла трубку, ее голос звучал устало.
- Алло?
- Эм, это я. Есть минутка?
- Думаю, да, - ответила она виноватым голосом.
- Я... могла бы ты подъехать, чтобы мы обсудили наше дело? Мне очень жаль, что все так произошло, и я хотел бы загладить перед тобой вину. Мне нужно поговорить об этом с кем-либо. И... с кем мне обсудить это, если не с тобой, ведь ты проходишь через то же самое, что и я?
- Я хотела бы. Так что... - она заколебалась. - Ты не злишься?
- Я солгал бы, если б сказал, что не злюсь. Но, кроме того, мне очень больно. Давай отложим обсуждение до твоего приезда, ладно? Я включу чайник, и за чаем мы поговорим как взрослые.
- Хорошо. Ты действительно этого хочешь?
- Да, Эм. Подъезжай. Увидимся через несколько минут.
Я отключился, зная, что у Эмилии не займет много времени добраться сюда. Пройдя на кухню, я включил чайник и открыл упаковку с антигистаминами. Раздробил три таблетки рукояткой ножа, высыпал порошок в ее чашку и закончил приготовление. Эм приехала в тот самый момент, когда чай был готов. Вместо того, чтобы войти, она постучала.
- Входи, - крикнул я с кухни.
Эмилия вошла и встала в дверном проеме. Я приветствовал ее с двумя чашками дымящегося горячего чая в руках и поставил их на кофейный столик.
- Садись, я не кусаюсь, - сказал я, пытаясь скрыть раздражение.
Она села, и я протянул ей чашку.
- Два сахара, как ты любишь.
Она потягивала напиток, избегая поднимать на меня глаза, и вместо этого отрешенно смотрела себе в чашку.
По крайней мере, разницы во вкусе она не заметила.
- Эм, первое, что я хочу знать, это - почему? Почему ты трахалась с другим парнем? Что я сделал не так?
- Ничего, Майк. Я не могу винить тебя за ошибки, которые совершила. Я сама решила изменять тебе.
- Перестань, Эм. Остановись. Мы не занимались сексом, мы бранились днями напролет, и наши стычки становились все хуже. Я знаю, что главная причина этому - я. Если б я был более хорошим кормильцем, более хорошим мужем, если бы...
- Нет, Майк. Это я. Помнишь рождественскую вечеринку у меня на работе, ту, на которую ты не захотел пойти?
- Тогда это началось?
Она посмотрела на свой чай.
- Да.
Она не торопилась пить.
- Тебе не нравится чай?
- Чай в порядке. - Она сделала долгий глоток, после чего продолжила. - Я познакомилась... с ним... в тот вечер. Я была пьяная, как ты знаешь, поскольку тебе пришлось забирать меня. Он шел напролом, оказывал мне внимание, которого я не видела от тебя уже несколько месяцев. Сначала он заставил меня почувствовать себя красивой, а потом - сексуальной. Мы начали целоваться...
Я вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-вперед.
- Избавь меня от этих гребаных деталей, пожалуйста. Ты когда-нибудь думала, что если б разговаривала со мной, мы смогли бы избежать этого... бардака? Вместо того, чтобы рассказать мне о своих чувствах, ты бросилась в объятья другого мужчины. Тебе когда-нибудь приходило в голову, каково мне будет, когда я узнаю? Раньше ты рассказывала мне обо всем. У нас не было секретов друг от друга. Что случилось с нами? Я же любил тебя.
Эм сделала еще один глоток чая и подняла на меня заплаканное лицо.
- Майк, прости. Я была слабой. Не знала, что делать. Я не собиралась рассказывать тебе. Это было ошибкой.
- Поэтому ты пытаешься рассказать мне, что была слабой в течение трех гребаных месяцев?
Эмилия зевнула и поставила пустую чашку на столик.
- Нет, но...
Я повернулся к ней спиной, и какое-то время смотрел в маленькое, грязное окно, после чего отозвался:
- Но что? Какое оправдание ты можешь предложить мне, чтобы я сумел тебя простить? Три месяца ты трахалась у меня за спиной с кем попало, и приговорила меня к ранней смерти. Какие слова ты сможешь найти, чтобы хоть как-то исправить все это?
Она не ответила, поэтому я повернулся и заметил, что она сидит, откинувшись на спинку дивана. Она крепко спала, уронив голову на грудь.
Черт, а эти таблетки действуют быстро!
Я сел напротив Эмилии и крепко шлепнул по щеке, чтобы убедиться, что она действительно спит. Затем схватил ее под руки и перетащил в спальню, где бросил ее на матрас. Пройдя на кухню, взял рулон серебристого скотча из шкафа, где оставил его, и вернулся в спальню. Остановившись у края кровати, я посмотрел на спящее лицо своей жены. Меня поразило то, как быстро моя любовь к ней - а раньше я души в ней не чаял -исчезла, после того как я узнал, что она натворила.
Старая, доставшаяся нам от моей бабушки кровать имела четыре столбика, поэтому привязать жену особого труда не составило. Я привязал руки за столбики у изголовья, а ноги связал вместе в области лодыжек. Заклеив скотчем рот и глаза, я оставил ее спать, пока не пройдет действие лекарства.
Затем я вытащил остатки свиного пирога и пиво из холодильника. Пока все шло в соответствии с моим планом, но я по-прежнему понятия не имел, что буду делать дальше. Закончив трапезу, я схватил еще одну бутылку пива и вернулся в спальню. Эмилия была все еще в отключке, поэтому я решил какое-то время посидеть рядом с ней.
- Как я хотел бы, что между нами все было иначе. Я все бы отдал, чтобы откатить время назад и постарался б сделать тебя счастливой. Верь или нет, я говорю это не из-за болезни. Я говорю это, потому что любил тебя. Когда-то ты была для меня всем. Ты была той, кто сделала меня лучше. Ты была моим будущим, моей единственной истинной любовью. А теперь ты для меня ничто. Когда я вижу твое лицо, я не испытываю ничего кроме презрения и ненависти. Я не знал, что способен на такие чувства, особенно, в отношении тебя. Раньше я не хотел жить без тебя, а сейчас я просто не хочу жить. К сожалению для тебя, моя дорогая, ты тоже не будешь жить.
Я снова похлопал ее по щекам, удостоверившись, что она еще какое-то время не проснется, затем поднялся и взял с полки на стенке с домашним кинотеатром книгу. Роман Мэтта Шоу "Не читай" всегда был одним из самых моих любимых. И на этот раз, вместо того, чтобы читать ради удовольствия, я решил провести кое-какие исследования. В книге, один плохой парень, серийный убийца по совместительству, хотел написать лучший роман ужасов всех времен. И ради этого пытал и убивал людей самыми изощренными способами. Особенно мне нравилась сцена, где он вырывает одной женщине глазное яблоко штопором.
Интересно, насколько точно Шоу описал глаз?
После книги и фильма, просмотренного накануне, у меня появилось несколько хороших идей, как весело провести время, пока я не умер. В чем я не был уверен, так это, успею ли я их воплотить. Чтобы развлечься, мне нужно подготовиться, пока Эмилия не проснулась. Я прошел на кухню и схватил записную книжку и ручку. Затем изложил детали, которые потребуется знать тем, кто обнаружит нас.
Меня зовут Майк Хикман. Мне 34 года, и я умираю от СПИДа. Я заразился им от жены, у которой был роман на стороне. И хотя медицинское вмешательство может продлить мне жизнь, я не хочу, чтобы меня спасали. Я не хочу жить в виде оболочки прежнего "я", завися от поддерживающих меня лекарств. И напоследок я планирую показать всем несколько вещей, которым за всю жизнь научил меня мир ужасов. Когда я закончу играть с юной леди, которую я привязал к кровати, я убью себя. Вы не поймаете меня. Не предадите меня суду. В этом преступлении я вне закона.
А в случае, если вы не сумеете опознать девушку, ее зовут Эмилия Хикман и она - моя жена. Многие могут усомниться в моих мотивах. Но могу вас заверить, у меня нет иных мотивов, кроме как убийство в отместку за вынесенный мне смертный приговор. Считайте, что этим убийством я покрою весь мой список желаний.
Майкл Хикман
2 апреля 2016


3



Написав свое последнее письмо, я направился в гараж, стоявший возле дома. Я был уставшим и ослабшим, и чувствовал усиливающуюся мигрень. Игнорируя боль, я продолжил свою миссию. В гараже я взял длинную отвертку, ножницы и гвоздемет. Когда я вернулся в спальню с инструментами в руках, Эмилия уже начала шевелиться.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы проснуться и осознать, что она в беде. Не сумев открыть глаза, она запаниковала. Я же просто стоял, смотрел, как она пытается освободиться, и обдумывал свой следующий шаг. Открыто признаю, что наблюдая за ее борьбой, я не на шутку возбудился, и мне пришлось держать себя в руках, чтобы не изнасиловать ее прямо там. Вместо этого я сел на краю кровати и стал гладить ей волосы, но она лишь дергалась от меня в сторону и начинала вырываться еще сильнее. Раз ей не нравилось, что я трогаю ее волосы, я опустил руку по ее лицу к шее, и, наконец, к груди. Затем легонько ущипнул сосок сквозь топик и лифчик, но она лежала неподвижно не настолько долго, чтобы я успел насладиться действием. Я заметил, что ее сосок отвердел, отчего подумал, что ей понравилось. Извращенная сучка. Неужели ей это нравилось? Наверное, нет, но было бы неплохо. Я потянулся к краю кровати и схватил ножницы. И хотя первым инстинктом было вонзить их ей в сердце, вместо этого, я срезал с нее топик и белый хлопчатобумажный лифчик. Она билась так, что я отчасти удивился, как она не порезалась.
На часах было 16:32, и хотя я уже совершенно обессилел, хотелось сделать еще очень много. Из-за проклятой болезни, которая отнимала у меня энергию, мне приходилось делать короткие перерывы. Но циркулирующий у меня в венах адреналин поддерживал меня дольше, чем я ожидал. Я подошел к Эмилии и сорвал скотч у нее с глаз. Осознав, что вместе с ним я удалил ей часть ресниц и бровей, я рассмеялся. Было несколько больно наблюдать, как ее глаза пытаются привыкнуть к свету. А когда она увидела меня? Не знал, что человеческие глаза могут так расширяться. Если честно, это было довольно комично.
Ее глаза смотрели умоляюще, как будто она пыталась без каких-либо слов убедить меня отпустить ее. К сожалению для нее, этот ее взгляд на меня никак не повлиял. Раз первыми я открыл ей глаза, я решил, что они - по крайней мере, один из них - будет идеальным началом моей миссии. А миссия моя была серьезная. Я приступил к ней, и никто не смог бы остановить меня. Эмилия была в долгу передо мной.
Я схватил с кровати отвертку и приказал Эм не шевелиться, чтобы она не причинила себе больше вреда и боли. Конечно, я знал, что будет больно, но это была часть развлечения. Зажав левой рукой ей голову, правой рукой я вставил кончик отвертки в слезный проток, но не стал давить. Идея была вырвать ей глаз одним быстрым движением. Поскольку Эмилия билась так сильно, что я не смог держать ей голову ровно, отвертка соскользнула и воткнулась прямо в середину левого глаза. Упс. Она закричала так громко, насколько позволял скотч на рту. Количество жидкости, хлынувшей из глазного яблока, удивило меня. А еще меня удивило, как она не потеряла сознание. Кончик отвертки пронзил глазное яблоко почти насквозь. Я выдернул инструмент, слегка приподняв кончик, в надежде, что глаз выскочит. Я был очень рад, что у меня получилось, хотя влажный хруст был не настолько приятен для моих ушей. Я снял глазное яблоко с конца отвертки и повертел в пальцах. Оно было такое же мягкое, гладкое и податливое, как описывал Шоу. Но мне очень не понравились жесткие кусочки, торчавшие из заднего конца. Бросив его на пол, я придвинулся к Эм. Она продолжала биться и кричать. По крайней мере, она пыталась кричать, когда я изучал дыру, проделанную у нее в голове.
Новую дыру...
Я рассмеялся, прогнав грязную мысль, пришедшую в голову. Хотя мысль сунуть свой член в узкую дырочку, казалась привлекательной, с настолько маленькой это могло не сработать. Впрочем, еще было много возможностей, поскольку я только начал. Мне хотелось посмотреть, что осталось у Эм в глазнице, но загнувшееся веко мешало осмотру. Схватив ножницы, я приподнял веко левой рукой и, хихикая от изданного им чваканья, одним плавным движением правой руки отрезал его. Теперь у меня был отличный вид - точнее, будет, когда я смою кровь. Мне было нечем смыть кровь, и я определенно не оставил бы Эм одну в комнате, несмотря на то, что она была крепко связана и никуда бы не делась. С помощью воды из бутылки, которую она всегда держала на прикроватной тумбочке, я смыл кровь, а с помощью майки решил осушить рану. Когда я засунул туда майку, чтобы жидкость впиталась в нее, Эм снова закричала. Похоже, больно было сильнее, чем я предполагал.
То же самое, что умирать медленной, мучительной смертью от СПИДа.
Прочистив глазную полость, я заглянул внутрь, хотя тут большинство поклонников хоррора были бы разочарованы. Смотреть было особенно не на что, кроме кусочка ткани, удерживавшего раньше глаз на месте. Зрелище быстро мне наскучило, и я решил попробовать что-то новенькое. Мне хотелось трахнуть ее в голову. После всего, кому не понравится чуточка психологического хоррора?
Я прошептал:
- Эм?
Она продолжала кричать, не слыша меня.
- Эмилия, - сказал я громче.
- Думаю, пора мне отпустить тебя, Эм. Я сделал ошибку, ты не заслужила этого. Я уберу скотч.
Слезы и крики слегка утихли, и она сперва медленно кивнула, затем еще раз, с большим энтузиазмом.
- Ладно, если хочешь, чтобы я отпустил тебя, мы должны сделать по-моему. Ты сделаешь все, что я скажу, и будешь держать рот на замке. Поняла?
Она снова кивнула.
- Сейчас я уберу у тебя со рта скотч. Если закричишь, обещаю, что убью тебя. Мне нечего терять, поэтому можешь быть уверена, что я не шучу. Не кричать, поняла?
Кивок.
Что-то в ее взгляде подсказывало мне, что она уверена, что я не шучу. Я рывком сорвал скотч у нее со рта, заставив ее поморщиться. Она уставилась на меня, тяжело дыша и борясь со слезами.
- Бьюсь об заклад, что дыра у тебя в голове неслабо болит, верно? - спросил я, пытаясь не рассмеяться.
Эмилия не произнесла ни слова. Она просто продолжала таращиться на меня.
- Я задал тебе вопрос, - взревел я. - Хочешь, чтобы я повторил?
- Очень сильно болит, - прошептала она.
- Не слышу тебя, любимая. Говори громче.
- Болит, - сказала она, наконец, обретя голос.
- Хочешь немного воды, прежде чем я освобожу тебя?
- Да, пожалуйста.
Я дал ей глотнуть из бутылки, хотя полагал, что она не заслуживает этого жеста. Я просто хотел, чтобы у нее были силы для следующей части. Я сжал руку в кулак и врезал ей изо всей силы, прямо в челюсть. Лицо у нее тут же распухло и посинело, зубы треснули. Она заплакала. Никогда не знал, что могу быть таким злым, но черт, это было приятно. Схватив ножницы, я наклонился над ней. Она открыла рот, словно собираясь закричать.
Я закричал первым:
- Нет! Даже не думай, мать твою!
Моя вспышка ярости заставила ее тут же закрыть рот. С помощью ножниц я срезал с нее джинсы и трусики. Теперь она была полностью голая. При виде ее беспомощно лежащего тела я едва не слетел с катушек. Я воспользовался моментом, чтобы насладиться видом. И она увидела, как твердеет мой член, пока я пялюсь на ее голое тело. Я провел рукой по ее грудям, чувствуя, что могу кончить в любой момент.
- Не говори ни слова, - прошептал я, глядя на нее сверху вниз. По ее правой щеке катились слезы, стекая на кровать. Из дыры, где раньше был ее левый глаз, продолжала сочиться кровь и еще какая-то жидкость.
Вращая оставшимся глазом, она прошептала:
- Зачем, Майк?
- Помнишь, сколько раз за последние десять лет ты говорила мне, как ненавидишь мои романы и фильмы ужасов? Помнишь, что не хотела делить со мной эти вещи? Ты заставляла меня смотреть мои фильмы в одиночестве, и я мог читать мои книги, только когда ты засыпала.
Молчание.
Когда ты решила изменять мне, ты принесла в мою жизнь новый вид ужаса, тот, о котором я не просил. Когда ты разделила его со мной, я захотел отплатить тебе тем же, поделиться с тобой своим видом ужаса. Я решил, что поимею одну вещь, которую хотел больше всего на свете, прежде чем умру. Хочешь знать, что это?
Молчание.
- Я задал тебе вопрос, Эмилия. Хочешь знать одну вещь, которая есть в моем списке желаний?
Она кивнула.
- Раз СПИД убивает людей медленно...
Эм захныкала и слезы снова полились по ее щекам. Не обращая на нее внимания, я продолжил.
- Раз СПИД убивает людей медленно и мучительно... И раз ты наградила меня СПИДом, потому что, вероятно, желала мне такой смерти, я решил, что прежде чем умру, я покажу тебе, как на самом деле выглядит медленная и мучительная смерть.
Эм закричала во все горло, и мне пришлось зажать ей рот и нос ладонью.
- Заткнись, тупая корова. Если считаешь, что то, что я сейчас делаю, плохо, попробуй еще раз закричать.
Она продолжала всхлипывать, но не сопротивлялась. Я перегнулся через нее, чтобы взять рулон скотча, оторвал новый кусок и заклеил ей рот.
- Когда-то я думал, что люблю тебя, или, по крайней мере, любил думать о тебе. Глядя на то, что ты сделала, я поверить не мог, каким гребаным идиотом я был.
Эмилия снова заплакала, но мне было все равно. Адреналин циркулировал по моей кровеносной системе, член у меня в штанах пульсировал, вызывая у меня радость и возбуждение. Я не мог ждать. Придется трахнуть ее прямо сейчас. Это будет не обычный трах. Я посмотрел Эмилии в глаз и улыбнулся, когда одна мысль закралась мне в голову.
Я слез с нее и поднял с пола отвертку. Вытерев засохшую кровь об рубашку, я просунул отвертку сквозь ее пупок, а затем наклонил влево, чтобы не затронуть главные артерии. Надавил со всей силы. Плоть, ниже лежащие мышцы и ткань, наконец, поддались. Из проделанной мной дыры полилась кровь, но рана не увеличивалась, и я не смогу проникнуть достаточно глубоко. Я понял, что отвертка не самый подходящий инструмент для проделывания отверстия в плоти. Поэтому с помощью ножниц, я расковырял и вырезал хорошее отверстие, достаточно глубокое, чтобы снять напряжение с моих яиц. Эмилия лягалась, кричала и билась так сильно, что я подумал, будто у нее припадок. Я не испытывал ни сочувствия, ни раскаяния, поскольку у меня была острая необходимость в удовлетворении. Я понял, что кровь, льющаяся из раны, обеспечит необходимую для завершения работы смазку.
Расстегнув ширинку, я высвободил член и начал массировать его, наблюдая, как Эм плачет и корчится на кровати. Ее лицо обрело ярко красный оттенок. Чем больше она билась, тем больше крови лилось из дыры. Делая то, о чем я и мечтать не мог, я погрузил член в только что проделанную дыру. Это было божественно - тепло и влажно. Я закрыл глаза и стал медленно двигать бедрами взад-вперед, наслаждаясь тугим отверстием. Я не хотел кончать слишком быстро, но было так приятно, что я не смог удержаться. Я громко застонал и выпустил обильный заряд в брюшную полость Эм. Но вместо того, чтобы отстраниться, я остался в ней, глядя руками ее тело - играл с сосками и ласкал ее гладкие ноги. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что она потеряла сознание. Очень жаль. Она не видела, какое удовольствие мне доставляет.
Наконец, я извлек из нее член, увидел на нем кровь, и тут же снова возбудился. Мне стало интересно, понравится ли ей слизывать с него кровь. Она не могла ничего делать, пока находилась в отключке, поэтому я сел на край кровати рядом с ней и стал шлепать ее по лицу.
- Проснись, Спящая Красавица. Ты уснула, а вечеринка еще не закончилась!
Через некоторое время Эм зашевелилась. Потребовалась всего секунда, чтобы осознание происходящего дошло до нее. Пока она извивалась, я схватил ее нижнюю челюсть одной рукой и другой сорвал со рта скотч, после чего силой раскрыл ей рот. Прежде чем сунуть туда член, я хотел убедиться, что не сломал ей зубы. Поэтому провел пальцем по верхнему и нижнему ряду, нащупывая острые сколы. И поняв, что все в порядке, встал и взял с края кровати гвоздемет. Убедившись, что он заряжен, я вскарабкался на жену, положив свой твердый член ей на подбородок, в нескольких миллиметрах ото рта. Выровнял гвоздемет с пустой глазницей.
- Раньше ты хорошо сосала мне член. Интересно, не разучилась ли ты еще это делать? Оближи его начисто. Если укусишь, я всажу гвоздь тебе в гребаный мозг.
Я поднес кончик члена к ее губам, но она не открыла рот.
- Слышала, что я тебе сказал? - спросил я, приставив гвоздемет ей к голове. - Оближи его начисто. Давай же.
Спустя несколько секунд созерцания, она открыла рот, и я сунул свой окровавленный член внутрь, по самые яйца. Она принялась сосать, давясь. А я, продолжая прижимать гвоздемет к ее лбу, начал двигать бедрами взад-вперед.
- Соси сильнее, - прошептал я.
Я все время смотрел на ее лицо, и уже чувствовал, как подступает мощный оргазм. Спустя лишь мгновенье я выпустил заряд спермы ей в рот и горло. Эмилия давилась и кашляла, пытаясь отвернуть голову, но я крепко держал ее на месте. После оргазма, я вытащил член изо рта, и она начала давиться, но на этот раз, я позволил ей отвернуть голову в сторону. Она закашлялась так сильно, что ее вырвало на кровать. Жидкость была смесью семени и чего-то, напоминающего овощной суп. Это не было бы так плохо, если б она не сделала это прямо на том месте, где я сижу. Запах старой, частично переваренной пищи ударил мне в ноздри, вызвав во не вспышку ярости, и я влепил ей пощечину.
- Ты гребаная грязная корова. Посмотри, что ты натворила!
Слезы хлынули из оставшегося глаза, и она в ужасе уставилась на меня, когда я приказал ей убрать за собой. Я понял, что с руками, все еще привязанными к кровати, она не знает, что именно я имею в виду, поэтому я объяснил ей.
- Слизывай.
Она покачала головой и попыталась отвернуться от рвоты, просочившейся сквозь одеяло, но я схватил ее за волосы, сунул лицом в жижу и закричал:
- Слизывай!
Я снова прижал ей к черепу гвоздемет, чтобы донести до нее смысл. Казалось, прошла вечность, после чего она посмотрела на рвоту и, высунув язык, принялась слизывать столько, сколько могла, между новыми позывами. Ей требовалась небольшая помощь в наведении порядка, и я был именно тем, кто мог ей помочь.
Я спрыгнул с кровати в поисках ножниц. Найдя их на полу, я отрезал скотч, удерживающий ее на кровати, оставив лодыжки связанными. Перевернул ее на живот и рывком поднял на колени. Она громко ахнула, когда я коснулся дыры, которую проделал у нее в животе, но, надо отдать ей должное, она не закричала. Я бросил ножницы и сунул ее лицом в лужу рвоты.
- Слизывай. Все это.
Она принялась плакать и умолять, но ничто из этого никак не повлияло на гнев, нарастающий во мне с каждой минутой. Я вдавил ее голову в матрас еще глубже, наслаждаясь тем фактом, что сейчас ей нечем дышать. Подержал ее там какое-то время, и когда поднял голову за волосы, к луже рвоты примешалась кровь. Думаю, я толкнул ее слишком сильно и сломал ей нос.
- Приберись. Слижи все до последней капли.
Она принялась делать, что я ей сказал, но из-за льющейся из носа крови, получалось у нее плохо. Мне наскучило зрелище и, по правде говоря, слушать, как она чавкает рвотой, было не особо приятно.
- Остановись, - сказал я ей. - Довольно. Ты вызываешь у меня отвращение.
Я снова перевернул Эм на спину и с помощью оставшегося скотча привязал ее к стойкам кровати и опять заклеил ей рот. Я спрыгнул с кровати и стал ходить по комнате, пытаясь понять, что делать дальше. По правде говоря, я начал уставать от нашей маленькой игры. Я посмотрел на Эмилию. Она была без сознания или она была мертва? В конце концов, она потеряла много крови, поэтому я решил поверить у нее пульс. Когда я прижал пальцы к ее шее, она неожиданно очнулась. Я взял гвоздемет.
Я сел ей на грудь и с удивительным спокойствием вставил кончик гвоздемета в пустую глазницу, смакуя ее попытки закричать. Слегка наклонил пистолет и подождал ее реакции. Я хотел услышать ее мольбы и в последний раз сорвал с ее рта скотч.
Она взмолилась в агонии:
- Нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу умирать. Почему ты делаешь это со мной? Я же люблю тебя!
Как человек, никогда не считавший необходимым объяснять свои мотивы, я не ответил.
- Пожалуйста, - прошептала она.
Я посмотрел на Эмилию, женщину, которая утверждала, что любит меня, до того, как стала убегать и трахаться с другим парнем при первой же возможности. Затем рассмеялся и нажал на спусковой крючок гвоздемета. Как только длинный гвоздь пронзил мягкую ткань мозга, Эм тут же перестала двигаться. Оставшийся глаз продолжал смотреть на меня, лишенный какого-либо выражения.
Какое-то время я продолжал сидеть у нее на груди, свыкаясь с тем, что только что сделал. Я убил ее. Отнял у нее жизнь. Если честно, это было удивительное чувство. Кайф, который я никогда раньше не испытывал. И я знал, что даже если доживу до ста лет, у меня никогда больше не будет такого возбуждения. Настало время положить всему этому конец, но сперва мне придется сделать еще кое-что. Я не осознавал, что когда жал на спусковой крючок правой рукой, левой яростно мастурбировал. И теперь член у меня был твердым как никогда. Я слез с Эм ровно настолько, чтобы положить гвоздемет, взять ножницы и срезать скотч с ее рук, рта и ног. Затем раздвинул ей ноги и провел пальцами вверх-вниз по ее мертвой вагине. Затем снова забрался на кровать. К этому времени я был так возбужден, что был уверен, что член у меня лопнет.
Неужели трахать мертвого человека так же приятно, как показывают в кино? Наконец я выясню это.
Я просунул пальцы в дыру в ее животе, проделанную мной ранее, и к удивлению обнаружил, что та по-прежнему кровоточит. Я обмакнул в кровь кончики пальцев и смазал себе член, наслаждаясь ощущением. Будь я не осторожен, я кончил бы уже тогда, Но я хотел сперва трахнуть мою мертвую жену. Направить член в мертвую дырку Эм было воплощенной мечтой. Я пару раз медленно ввел его, дразня головку узким отверстием, затем со всей силы вогнал его, и принялся насиловать ее дырку, глядя при этом на мертвое лицо жены. Когда я трахал ее, у меня возникло необъяснимое желание потрогать пальцем ее глазницу. Я вставил средний палец, провел им по краям проделанного отверстия и громко застонал, борясь с подступающим оргазмом. Затем извлек член, закинул ее ноги себе на плечи, и медленно вошел ей в анус. При этом я продолжал смотреть на ее лицо. Вид ее глаза, глядящего в пустоту, и разбитого носа возбуждал меня еще сильнее. При жизни, она никогда не давала трахать себя в зад, поэтому сейчас я брал то, что по праву принадлежало мне. Ощущение было невероятным. Я трахал ее, пока не достиг точки невозврата, и выпустил заряд спермы ей в анус. Когда оргазм закончился, я неуклюже слез с мертвой бывшей жены, нашел свою одежду и начал одеваться, чувствуя себя живым и мертвым одновременно, если можно было так сказать.

4



Прежде чем покончить с собой, я хотел сделать еще кое-что. Так как большинство дня я пользовался своими инструментами, и они были разбросаны вокруг в беспорядке, я с трудом нашел ножницы. Затем я вернулся к кровати и снова уставился на мертвое лицо Эм. Наклонился, нежно поцеловал ее в губы и снова посмотрел. Потом схватил нижнюю губу, оттянул как можно сильнее и отрезал с помощью ножниц. Резать кожу и ткань было нелегко, но, в конце концов, губа оказалась у меня в руке. Не обращая внимания на кровь, я проделал то же самое с верхней губой. Затем бросил обе губы на пол.
Губы.
Издеваясь над собственным остроумием и гадая, действительно ли я сошел с ума, я сел на край кровати, между ног Эмилии, и улыбнулся. Наклонился, провел языком по всей длине ее вагины, наслаждаясь вкусом. Начав с левой половой губы, я с силой оттянул ее, отрезал и бросил на пол. Повторил процедуру с правой, и когда закончил, на меня накатила дикая усталость. Я закончил. Я последний раз посмотрел на лицо жены и с удивлением увидел, что оно улыбается мне. Конечно, без губ любой человек производил бы впечатление улыбающегося.
Я бросил ножницы и взял гвоздемет. Вот и все. Я направил инструмент себе в голову, и в этот момент громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте. Я занимался всем этим несколько часов и почти забыл, что за стенами моего дома существует мир.
Низкий голос прогудел снаружи.
- Полиция! Откройте дверь!
Какого черта? Откуда копы узнали?
Я понять не мог, как полиция оказалась у меня на пороге. Прошло всего несколько часов, и никто не мог заявить об исчезновении Эмилии...
Она кричала. Наверное, кто-то из соседей услышал и вызвал полицию. Должно быть, тот пронырливый старый дурень, мистер Дункан.
В следующий момент полиция начала ломать входную дверь. У меня по-прежнему было время, чтобы нажать на спусковой крючок, но рука у меня дрожала. Я прицелился и выстрелил.
Ничего не произошло. Я снова нажал, и снова ничего. Гребаный гвоздемет заклинило.
Когда двое офицеров ворвались в спальню, они были шокированы увиденным. Эм лежала на кровати, без губ и одного глаза. Я стоял у подножия кровати с гвоздеметом направленным себе в голову.
- Сэр, опустите его, - сказала женщина-офицер.
- Не могу. Я должен сделать это.
Я указал на лежащую на кровати Эмилию.
- Она... она убила меня. Она трахалась с другим мужчиной и заразилась СПИДом. Я умираю! Я не хочу жить.
Я разрыдался, чувствуя, как остатки ярости покидают мое тело. Я отвел гвоздемет от головы и направил его на офицера. Я не видел, что ее напарник, мужчина, чье имя, как позднее я узнал, было Ганн, выхватил электрошокер и выстрелил, прежде чем я успел что-либо сделать. Я выронил гвоздемет, когда мое тело окатило волной электричества. И вскоре меня уже несли в поджидающую полицейскую машину.

Позже тем же вечером.

- Ранее этим вечером полиция выехала к этому ветхому дому в Хебдон Бридж, когда им поступил звонок от обеспокоенного соседа, якобы, слышавшего женские крики. Хотя подробностей на данный момент очень мало, подтверждается, что Майкл Хикман взят под стражу после того, как полиция ворвалась к нему в дом. Насколько нам известно, Хикман остается под стражей, и мы будем держать вас в курсе по мере поступления информации. Это была Элисон Кумбс, канал "БиБиСи Уан".

Перевод: Андрей Локтионов
Категория: Дон Кано | Добавил: Grician (30.06.2020)
Просмотров: 129 | Теги: рассказы, Дон Кано | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Открыть профиль