Авторы



...С одной стороны — прикованный к стулу человек, с другой — обезумевшее сильное животное, готовое разорвать человека на части. Но садист, придумавший такой сценарий, решил дать человеку небольшой шанс...






Посвящается Джеффу Бэнксу

Еще до того как Морли раскрыл рот, Деннис понял — дело дрянь.
Никто не стал бы вырубать его, везти к себе домой и привязывать к стулу в пустом сарае на заднем дворе по какому-нибудь пустячному поводу — типа валентинку подарить.
Видимо, Морли прознал-таки про его шуры-муры с Джулией.
Деннис моргнул несколько раз, приходя в себя, и его глаза мало-помалу приспособились к полумраку помещения, рисуя все более полную картину. Именно здесь, в сарае, они с Джулией впервые занялись любовью. Сарай был старый, видавший виды, в нем даже ничего не хранилось — чистой воды пылесборник и мавзолей для усохших трупиков мух да пауков, почти неуместный на фоне остальных владений Морли.
Прямо перед Деннисом стоял стол с керосиновой лампой, а за ним, частично скрытый тенью, на втором стуле сидел мужчина, покуривая сигарету. Деннис видел, как в темноте светится алый уголек, подернутый легкой ватной завесой дыма.
Человек подался вперед, к свету — как и ожидал Деннис, это был Морли. Его бритая, похожая на пулю голова отражала свет глянцем пота. Он щерил в улыбке свои прекрасные белые зубы, на его высоких скулах расплылись клоунскими румянами алые пятна. Кожа, туго натянутая на череп, морщин почти нет — на вид Морли был ощутимо моложе своего полтинника с годом сверху.
Во многих отношениях он был моложе своих лет, ибо явно о себе заботился. Каждое утро перед завтраком пробегал трусцой восемь миль, три раза в неделю поднимал штангу, а из вредных привычек за ним числилось лишь курение — приговаривал по три пачки за день. Деннис все это знал, хотя видел этого человека всего два раза в жизни. Ему обо всем рассказала Джулия, жена Морли. Рассказала, когда они лежали рядом. Она любила поговорить о том о сем, а ее излюбленной темой была ненависть к мужу. — Рад тебя видеть, — произнес Морли и выпустил дым через стол прямо в лицо Деннису. — С днем святого Валентина, мил человек. А я уж решил, что перестарался с тобой и ты впал в кому.
— Что за дела, Морли? — Едва заговорив, Деннис поморщился от пронзившей голову острой боли. Да, знатно ему досталось от Морли.
— Только не строй из себя оскорбленную невинность, казанова. Вы с моей женой трахаетесь, и мне это не нравится.
— Что за чушь, Морли, отпусти меня!
— Я думал, такую банальщину только в кино говорят. А оно и в жизни так — вот поди ж ты. По-твоему, я тебя сюда притащил, чтобы сразу отпустить — так, что ли, казанова?
Деннис не ответил. Он попытался потихоньку ослабить веревки, стянувшие его руки за спинкой стула. Если бы он сумел освободиться, возможно, успел бы схватить лампу и швырнуть прямо Морли в рожу. Так-то его и за лодыжки привязали, но вдруг выйдет быстренько выпутаться? Хоть какой-то план лучше, чем никакого.
Если у него будет шанс выйти один на один с Морли, он может одолеть его. Он был на четверть века моложе и тоже в хорошей форме. Не столь хорошей, как во времена игры в профессиональный баскетбол, но тем не менее. Он был высок и пластичен, в его здоровом теле по всем заветам жил здоровый дух, поддерживаемый постоянными пробежками и тренировками на пару с Раулем и тридцатикилограммовым медболом.
И все же Морли был силен, небывало силен. Тут Деннис говорил наверняка — пульсирующий узел не унимающейся боли в голове не давал соврать.
Он вспомнил, как его окликнули на стоянке, как он обернулся — и увидел кулак. Ничего больше, один кулак, метеором летящий в лицо. Следующее четкое воспоминание — очнулся здесь, в пристройке.
В прошлый его визит сюда обстоятельства складывались иначе. Куда лучше, что уж там. Он был с Джулией. Впервые встретил ее в клубе, где работал. Они зацепились языками, сыграли партию в ракетбол, а кончилось все тем, что она привела его сюда и они сплелись в объятиях на старом матрасе в углу. А потом — лежали бок о бок, разгоряченные и мокрые, объятые июньской жарой, типичной для лета в Мексике.
После этого они не раз встречались. В большом доме, машинах, отелях. Всегда старались устроить очередное свидание, когда Морли не было в городе. По крайней мере они думали — не узнает. Но каким-то образом Морли оказался в курсе их амурных дел. — Здесь вы и начали, — неожиданно сказал Морли. — И не смотри на меня так, будто я мысли читаю. Она рассказала мне, где и когда. Стала в меня плеваться, когда я ей сказал, что все знаю, но я заставил ее выложить все вплоть до мелочи — даже про то, про что сам уже знал. Хотел, чтобы она призналась. В конце концов, ей так досталось, что она сама захотела поскорее все выложить. Стала просить меня простить ее. Забрать обратно. Божилась, что не хочет больше мотаться с тобой из Мексики в Штаты. Понятное дело — жить захотелось…
— Ублюдок, если ты сделал ей больно, то…
— То что́ ты сделаешь? В штаны себе нагадишь? Другого тебе не дано, Деннис. Видишь ли, это я тебя к стулу привязал, а не наоборот.
Морли снова откинулся в тень, положив руки на стол. Когда его пальцы, слегка подрагивая, сплелись, в свете лампы глянцевито блеснули ухоженные ногти.
— Я думаю, с ее стороны было бы невежливо уезжать с тобой в Штаты, Деннис. Очень необдуманно. Она знает, что меня там разыскивают и что я не могу вернуться. Она думала, что избавится от меня. Начнет новую жизнь, и с кем! С бывшим баскетболистом. Это задело мои чувства, Деннис. Пробрало аж до костей. — Морли улыбнулся. — Но она бы не избавилась от меня, казанова. Ни в коем случае. У меня хорошие деловые связи. Я мог бы последовать за ней куда угодно… и уже от того, что она в этом усомнилась, мне сорвало крышу.
— И где она теперь? Что ты с ней сделал, ублюдок лысый?
После минуты молчания, в течение которой Морли изучал лицо Денниса, он сказал:
— Помнишь ее собак?
Конечно, он помнил собак. Семь доберманов. Бойцовые псины. Они всегда его пугали. Огромные такие суки — все, кроме ее любимца, рыжего кряжистого кобеля по кличке Дружище. Он весил килограммов двадцать пять и был весьма злобным. Дружище легкий, Дружище прыткий, так о нем говорила Джулия, хотя, по мнению Денниса, ничего легкого в этой махине не было. Конечно, он помнил этих чертовых собак! Иногда, когда они занимались любовью в спальне дома, псины забредали туда, рассаживались вокруг кровати и смотрели — Деннису при этом казалось, что их очень заботит мягко-пружинистый вид его яиц, и они прикидывают в уме, не попробовать ли их на зубок. Такие мысли всегда убивали возбуждение на корню, и он в конце концов убедил Джулию, что зверюгам следует запретить входить в спальню, закрыть дверь. Его нервозность она всегда находила жутко забавной.
За исключением Джулии, эти собаки ненавидели всех. Включая Морли. Они повиновались ему, но он им не нравился. Джулия знала, что в определенных обстоятельствах они могут слететь с катушек и порвать его в клочья. На такой исход она надеялась, но он не случился.
— Конечно, ты помнишь ее маленьких питомцев, — продолжал Морли. — Дружище — в особенности, так ведь? Он же ее любимчик. Рычал на меня, когда я пытался до него дотронуться, — можешь себе представить? Одно касание, и этот психопат собачьего рода с ума сходил. Вот как он о своей хозяйке пекся.
Деннис не мог понять, к чему клонит Морли, но осознавал, что его каким-то образом заманивают в ловушку. И это сработало. Он начал потеть.
— Сколько времени прошло, — спросил Морли, — с тех пор, как ты видел свою драгоценную возлюбленную? Ну-ка? Давненько не виделись, так ведь?
Деннис не ответил, но Морли был прав. Неделя. Он вернулся в Штаты на некоторое время, чтобы уладить кое-какие дела, освободить часть наследства от юридического рабства — планируя потом вернуться, забрать Джулию и увезти ее в Штаты навсегда. Он устал от мексиканской жары и от того, что Морли владеет женщиной, которую он любит.
Именно Джулия устроила ему встречу с Морли, и, вероятно, даже тогда старый ублюдок заподозрил неладное. Она сказала Морли частичную правду. Что она познакомилась с Деннисом в клубе, что они вместе играли в ракетбол, и поскольку тот был американцем и, по слухам, неплохо играл в шахматы, она подумала, что Морли, возможно, понравится его общество. Так у Джулии появился шанс побыть с возлюбленным и дать Деннису понять, что за человек Морли.
С первого же момента, как Деннис встретил его, он понял, что должен увезти Джулию. Даже если бы он не любил ее и не желал, помог бы ей сбежать от Морли.
И дело не в том, что Морли откровенно жесток — на самом деле он был идеальным хозяином все время, пока Деннис гостил у него, — но в нем чувствовалось явное скрытое супружеское превосходство и угроза, которые проявлялись как акульи плавники всякий раз, когда он смотрел на Джулию.
И все же, как ни странно, Деннис находил Морли интересным, если не сказать симпатичным. Он был ярким и интригующим собеседником, вдобавок мастерски играл в шахматы. Сшибая с доски очередную фигуру, Морли всегда улыбался — с таким видом, будто своими руками одолел живого противника.
Второй и последний раз Деннис посетил этот дом накануне отъезда в Штаты. Морли разгромил его в шахматы, и когда Джулия наконец проводила его до двери и позвала собак со двора, чтобы он мог уйти, не будучи съеденным, она прошептала:
— Больше я его не вынесу.
— Знаю, — прошептал Деннис в ответ. — Увидимся примерно через неделю. А потом все будет кончено.
Деннис оглянулся через плечо и увидел Морли: тот стоял, прислонившись к каминной полке, и цедил мартини. Он поднял бокал, словно салютуя Деннису, и улыбнулся. Деннис улыбнулся в ответ, попрощался с Морли и пошел к машине, чувствуя себя неловко. Улыбка Морли была точно такой же, какой он улыбался, когда убирал шахматную фигуру с доски.
— Сегодня вечером, в день святого Валентина, — сказал Морли, — вы с ней собирались встретиться снова, не так ли? На парковке у отеля. Без шуток, очень трогательно. Влюбленные планируют сбежать в день святого Валентина. Что-то в этом есть поэтичное, не думаешь?
Морли поднял огромный кулак.
— Но вместо своей возлюбленной ты встретил это. Однажды я забил этим человека до смерти, казанова. И мне понравилось. Жуть как понравилось.
Морли быстро обошел вокруг стола и встал позади Денниса. Он положил руки по обе стороны от его лица.
— Я могу выкрутить тебе голову до тех пор, пока шея не сломается, казанова. Я ведь смогу, понимаешь? Понимаешь? А ну, отвечай.
— Понимаю, — выдавил Деннис, и это слово прозвучало трескуче, потому что у него пересохло во рту. — Хорошо. Очень хорошо. Дай-ка я тебе кое-что покажу, Деннис.
Морли взял стул сзади, легко перенес Денниса на середину комнаты, затем вернулся за лампой и другим стулом. Сев напротив Денниса, он выкрутил вверх фитилек лампы. Но еще до того, как Деннис увидел пса, он услышал его рык.
Доберман рвался с большого кожаного ремня, прикрепленного к стене. Он был в наморднике и выглядел ободранным. У его ног покоилось нечто красно-белое.
— А вот и наш Дружище, — сказал Морли. — Как видишь, ему не очень по нраву свет. Помнишь Дружище, старина? Любимчик Джулии. А видишь, что у него в лапах валяется? Не узнаешь? Ну и ну, Деннис. Удивительно. Ты же был с ней так близок — я-то думал, узнаешь. Даже без макияжа.
Теперь, когда Деннис знал, на что смотрит, он мог разглядеть белую кость ее черепа и темное пятно спутанных волос, все еще цепляющихся за нее. Он также узнал и то, что осталось от ее платья — красно-белого теннисного, в котором она играла в ракетбол. Теперь белизна почти везде сошла. Слилась с красным. Все тело Джулии было зверски обглодано.
— Ты, подонок! — Деннис яростно закачался на стуле, пытаясь освободиться от пут. Бесполезно. Хоть качайся, хоть ругайся. Подавшись вперед, он дал выход тошноте, подкатившей к самому горлу.
— Фу, Деннис. — Морли покачал головой. — Тут будет ужасно вонять. Это меня ты называешь подонком? За что? Я ведь с ней ничего не сделал. Это Дружище за меня подсуетился. Управился с грязным дельцем. Четыре дня без еды и воды — понятное дело, он знатно оголодал. Да и ты бы на его месте… Но, скажу честно, я его немножко раззадорил. Прижег пятки. Не так сильно прижег, как пальцы Джулии, но хватило, чтобы сорвать ему крышу. И еще вот этим на него побрызгал. — Морли сунул руку в карман пиджака, выудил маленький баллончик с аэрозолем и показал Деннису. — Один мой деловой партнер таким балуется. Военная химия. Наши шпионы их оптом закупают. Очень прибыльное дело, а я прибыль люблю, Деннис. У меня тут целые заводы гонят всякую дрянь. Ну да, я, наверное, все-таки немножко подонок. — Он потряс баллончик, будто пытаясь загипнотизировать Денниса его блеском. — Так вот, эта штуковина нужна для тренировки бойцовых псин. Если опрыскать ею раненого человека, для собак он станет что твоя красная тряпка для быка. Накинутся так, что иной раз силком не оттащишь — пристреливать приходится. Провальная на самом деле штука — после нее зверюги не поддаются контролю. Да и выветривается слишком быстро, а после того как выветрится — псина обрызганного вовсе не чует. Он для нее ничем не пахнет, совсем-совсем. Но видишь, все равно эта дрянь мне пригодилась. Для очень личных нужд. — Морли усмехнулся. — Так вот, пока я из Джулии выковыривал, что да как там у тебя с ней было, о Дружище совсем забыл. Понимаешь, она мне все выдала до капельки, без сучка и задоринки, а потом я на нее из баллончика побрызгал — и что думаешь? Тут ей уже не передо мной пришлось выкладываться, а перед псиной собственной. Которую я голодом поморил. Лапы обжег, еще кое-какие гадости сделал… так что песик был не в лучшем настроении, когда я ему Джулию препоручил. Жуть что вышло, Деннис. Как на духу тебе говорю — жуть. Пришлось транквилизатор ему вколоть — ну, дротиком таким пальнуть, с расстояния, само собой, — связать и намордник надеть, чтоб до твоего приезда потерпел.
Морли наклонился вперед и обрызгал Денниса с головы до ног содержимым баллончика. Тот отвернулся и закрыл глаза, стараясь не дышать вонючим туманом.
— Возможно, сейчас он уже не так голоден, — посетовал Морли, — но это все равно сведет его с ума.
Пес, поведя носом, рванул поводок изо всех сил. Пена, появившись из пасти, хлопьями выступила через кожаный намордник.
— Вообще, читать лекции пленникам — дурной вкус, но я хочу, чтобы ты о собаках кое-что узнал, Деннис. Конспект можешь не писать, он тебе уже не понадобится — экзамен прямо сейчас. Так вот, когда останешься один на один с этим бобиком, вот о чем подумай. Собаки очень сильны. Очень. Вроде бы они и меньше мужика здорового — даже доберманы, — но зубовная хватка у них легендарная. Я видел, как от этой дряни из баллончика иные псины — даже не такие отбитые, как Дружище, — у бейсбольной биты толстый конец откусывали. И еще собаки быстрые, Деннис. У тебя было бы куда больше шансов против каратиста с настоящим черным поясом, чем против бойцовой псины.
— Морли, — мягко сказал Деннис, — ты не можешь так со мной поступить.
— Не могу? — Морли, казалось, задумался. — Нет, Деннис, думаю, все-таки могу. Могу себе позволить, сам понимаешь. Но вообще-то я даю тебе шанс. Слушай внимательно — это тебе понравится. Ты же спортсмен. В баскетбол играешь, в ракетбол, в шахматы, в шуры-муры с чужими женами. Так что тебе понравится испытание. Оно будет взывать к твоему соревновательному инстинкту. Джулия — та вообще не сопротивлялась. Просто поверить не могла, что Дружище на нее кинуться вздумал. Протянула к нему руку — за ухом, что ли, потрепать, успокоить, а он возьми и откуси ее. Прямо с ходу. Половину ладошки со всеми пальцами — в один хват. Вот тогда-то я их и оставил вместе. Побоялся, что псина быстро на меня перейдет, а мне бы этого не хотелось — зубы у него, конечно… если схватит — будто охапку гвоздей забьет! — Морли, послушай…
— Нет, это ты послушай, мистер Ебливый Спортсмен. У тебя есть реальный шанс. Махонький, но я знаю — ты просто так не сдашься. Ты не сачок. Понял я это еще по нашим с тобой шахматным стычкам. Даже если проигрываешь уже — не сачкуешь. Держишься до конца, каким бы горьким он ни был.
Морли глубоко вздохнул, встал со своего места и повесил лампу на низкую балку. Наверху было что-то еще. Свернутая цепь. Морли потянул ее вниз, и она с грохотом упала на пол. При громком звуке Дружище рванулся с поводка, изо рта сорвались капли слюны, и Деннис почувствовал, как они долетели до его рук и лица.
Морли поднял один конец цепи и показал Деннису. К нему крепилось нечто вроде тонкого обруча или воротника.
— Если эта штука закрыта, открыть ее можно только этим. — Морли сунул руку в карман пиджака, достал ключ, показал мельком и спрятал обратно. — На другом конце — ошейник для Дружища. Оба сделаны из первоклассной кожи поверх прочной стальной цепи. Уже понял, к чему я клоню, казанова? — Морли подался вперед и защелкнул ошейник на шее Денниса, отступил назад, оценивая результат. — Ну надо же, будто под тебя делали! Сел как влитой. Жаль, что он не в форме сердечка, а то, учитывая, какой сегодня день, была бы тебе валентинка от меня. Разве что из стали.
— Ты просто мразь.
— Еще какая.
Морли подошел к доберману. Дружище бросился на него, но с намордником он был относительно безвреден. И все же его вес ударил Морли по ногам, едва не опрокинув на пол. Повернувшись с улыбкой к Деннису, Морли сказал:
— Видишь, какой он сильный? А хватка какая, скорость… тебя ждет славное испытание, казанова, просто потрясающее.
Морли просунул ошейник под поводок Дружища и защелкнул его, когда пес наскочил на него, едва не сбив с ног. Но ему нужен был не Морли. Он пытался добраться до источника раздражающего запаха. До Денниса.
Деннис чувствовал себя так, словно вся жидкость в его теле вытекала из канализационных стоков под ногами.
— Ну и скажи мне, разве стоила того маленькая интрижка? Очень надеюсь, что ты так думаешь. Надеюсь, у тебя с ней был лучший трах из всех, что ты получал. Искренне надеюсь. Потому что собаки убивают медленно и жестоко, Деннис. Они любят рвать людям глотки и яйца. Так что ты последи за своими — уговор?
— Морли, ради бога, не делай этого!
Морли вытащил из кармана револьвер и подошел к Деннису.
— Сейчас я тебя развяжу, жеребец. Веди себя хорошо, иначе — подстрелю. А если подстрелю — размотаю потроха и спущу на них псину, так что шансов легко отделаться у тебя нет. По сценарию, который я тебе предлагаю, есть хотя бы спортивный шанс — ничтожно малый. — Он развязал Денниса. — А теперь вставай.
Деннис встал перед стулом. Его колени дрожали. Он смотрел на добермана, а тот смотрел на него, отчаянно дергая за поводок, который, казалось, вот-вот лопнет. Пена на морде Дружища была плотной, как крем для бритья.
Одной рукой Морли направил револьвер на Денниса, другой достал баллон с аэрозолем и снова его обрызгал. От вони у того закружилась голова.
— Последняя подсказка, — сказал Морли. — Он попрет прямо на тебя.
— Морли… — Деннис вздрогнул, но, взглянув на этого человека, понял, что лучше поберечь дыхание. Оно ему еще пригодится.
Все еще держа револьвер наготове, Морли подкрался сзади к обезумевшей псине, схватил за морду свободной рукой и быстрым рывком спустил с поводка.
Дружище будто только этого и ждал.
Деннис отступил назад, ударился ногами о стул и потерял равновесие. Лапы пса ударили его в грудь, и они оба покатились по полу.
Дружище проехал по полу дальше, и звенья натянутой по всей длине цепи забренчали прямо перед лицом Денниса. Рывок всем собачьим весом пришелся на шею — точно тяжелый удар.
В следующее мгновение цепь провисла, и Деннис понял, что Дружище приближается. Где-то неподалеку скрипнула, открываясь, дверь, вспыхнул и тут же пропал проблеск лунного света снаружи, деревянная рама ударилась о косяк — и Морли, уже по ту сторону сарая, довольно рассмеялся. Деннис остался один на один с псом. Перекатившись, он встал на колени, схватил стул и выставил его перед собой ножками наружу.
Дружище врезался в него.
Стул принял на себя большую часть удара, но с тем же успехом можно было попытаться отбить им пушечное ядро. Седалище треснуло, ножка отломилась и покатилась по полу.
Усеченный треугольник головы добермана появился над спинкой стула, метя острием морды в лицо Деннису. Тот со всех сил толкнул заслон вперед.
Дружище нырнул под него и схватил Денниса за ногу — будто со всей дури захлопнулся охотничий капкан. Боль, пронзив лодыжку, тут же расползлась по всему телу трескучей электрической сеткой.
Собачьи зубы заскрежетали по кости, и Деннис разродился придушенным звуком, который и на крик-то не тянул. Сознание на мгновение укутала чернота. Потом — рассеялась, но тут же накатила вновь. Но даже в эту черноту каким-то образом пробивалась, находила себе дорогу мысль о Джулии, растерзанной по воле ее чокнутого мужа. О Джулии, погибшей ни за что.
Именно эта мысль придала ему решимости.
Деннис изо всех сил обрушил стул на голову пса.
Дружище взвизгнул и темной молнией метнулся прочь.
Деннис пригнулся, оттянул назад раненую ногу и попытался удержать стул перед собой. Но Дружище разил точно черная пуля. Он снова поднырнул под заслон и ударил Денниса головой в ту же ногу, на этот раз — повыше. Удар отбросил его на шаг назад, но он почти рассмеялся от облегчения — зубы псины где-то в дюйм разошлись с его поджавшейся мошонкой.
Странно, но на этот раз боли почти не было. Он словно был заключен в темный янтарь, плавал в подвешенном состоянии. Наверное, так и бывает, когда нападает акула, подумал он. Нападает с силой, быстро, чисто — поначалу даже не чувствуешь боли, просто цепенеешь. А потом глядишь вниз — и понимаешь, что ноги у тебя больше нет.
Темный янтарь раскрошила яркая вспышка боли. Но Деннис был благодарен за это. Это значило, что его мозг снова заработал. Он ударил Дружище стулом и рванул назад. Крутанулся на колене — и снова выставил перед собой жалкий импровизированный щит. Дружище бросился вперед, явно метя пролезть под ним, но на этот раз Деннис был готов и с силой опустил его на пол.
Дружище ударился о днище с такой силой, что его голова проломилась сквозь тонкие перекладины. Зубы клацнули у Денниса перед самым носом, но пес не смог полностью просунуть плечи в дыру и дотянуться до него.
Деннис отпустил свой щит одной рукой, а другой, свободной, огрел пса по голове. Дружище отскочил, и стул вырвался из рук Денниса. Пес метнулся в сторону, прыгая и кидаясь всем телом то вправо, то влево, сбросив-таки в итоге нелепую пародию на деревянное ярмо.
Ухватившись обеими руками за провисшую цепь, Деннис хлестнул ею пса по голове, потом рванул ее к себе и, схватив Дружище за ноги, с громким шлепком повалил того на бок. Пока пес поднимался, Деннис краем глаза приметил ножку, отломавшуюся после одного из безумных собачьих наскоков. Та лежала менее чем в метре от него.
Дружище атаковал вновь, и Деннис шарахнулся к ножке, схватил ее, кое-как развернулся и ударил добермана. Лежа на полу, он не мог вложить всю силу в удар, но все равно тот был хорош.
Пес заскользил боком на брюхе и передних лапах. Замерев, он попытался поднять голову, но это ему не удалось.
Деннис пополз вперед на четвереньках и изо всех сил обрушил ножку стула на голову добермана. Удар получился на славу — деревяшка пришлась увесистым концом прямо промеж заостренных ушей и приложила узкий череп пса об пол.
Дружище заскулил. Деннис снова ударил его. И еще раз.
Пес вытянулся и замер.
Деннис тяжко выдохнул, посмотрел на врага, занес над ним деревяшку вновь.
Дружище не двинулся с места. Он лежал на полу, широко раскинув лапы и выпростав язык из облепленного пеной рта.
Деннис тяжело дышал, его раненая нога будто плавилась. Он попытался растянуть ее и облегчить боль, но ничего не помогало.
Он снова проверил пса.
Не двигается.
Он взялся за цепь и подергал ее. Голова Дружища поднялась — и безвольно шлепнулась обратно. Мертв. Совершенно очевидно.
Он расслабился, закрыл глаза и попытался унять кружащуюся голову. Надо хоть как-то, с грехом пополам, перевязать ногу и остановить кровь, вот только сейчас он едва мог связно мыслить.
К тому же Дружище — не мертвый, а лишь оглушенный, — поднял голову, и в тот же миг Деннис открыл глаза.
Оправился доберман на диво быстро. Пружинисто вскочив с пола, Дружище прыгнул. Деннис не успел выставить вперед ножку стула, и деревяшка, скользнув по гладкошерстной спине зверя, вылетела у него из рук.
Он схватил пса за горло и попытался задушить, но ему мешал ошейник, а шея Дружища оказалась неожиданно широка в обхвате. Пытаясь усилить захват, Деннис подогнул под себя раненую ногу и попытался встать, поднимая зверюгу вместе с собой. Здоровой ногой он резко двинул Дружище коленом в грудь, но устоять на покусанной — и, следовательно, повторить маневр — не вышло. Вдобавок ко всему Деннису не удавалось просунуть большие пальцы под ошейник и впиться в горло пса.
Задние лапы добермана оторвались от пола и забили по воздуху. Когти на лапах впились Деннису в живот, полоснули по промежности.
Деннис не мог поверить, что эта зверюга такая сильная — четверть центнера чистой мускулатуры и энергии, ставших еще более смертоносными из-за пыток и химикатов Морли.
Четверть центнера мышц.
Эта мысль снова пронеслась в голове Денниса.
Четверть центнера.
Медбол, с которым он тренировался в спортзале, весил больше. У него не было зубов, мускулов и одержимости, но он весил больше.
И по мере того как осознание этого крепло в нем, пока его хватка слабела, а прогорклое дыхание добермана овевало его лицо, Деннис поднял глаза на балку всего в двух футах над головой; балку, между которой и потолком было еще два фута пространства.
Деннис перестал душить Дружища, просунул одну руку за ошейник пса, а другой ухватил его за заднюю ногу. Медленно поднял добермана над головой — собачьи зубы вцепились в волосы Денниса и вырвали несколько клочков.
Деннис слегка раздвинул ноги. Раненая нога дрожала, как старый и разбитый паркинсонизмом маразматик, но пока держалась. Пес, казалось, весил полсотни килограммов. Даже пот на лице Денниса и густой, пропаренный воздух в сарае казались теперь тяжелыми.
Четверть центнера.
Баскетбольный мяч почти ничего не весил, а Дружище весил меньше, чем огромный медбол в спортзале. Где-то между ними и пролегала золотая средина; но у него хватало сил поднять пса и сноровки — кинуть мяч. Пока это были два важнейших умения в его жизни.
Кряхтя, подняв на дыбы извивающуюся зверюгу, он приготовился к броску. Разок Дружище едва не вырвался, но Деннис, стиснув зубы, удержал его — и с диким воплем подбросил к потолку.
Прямой бросок, конечно, не получился — но хоть какой-то удался. Дружище врезался спиной в потолок сарая, попытался, размахивая лапами, перевалиться всем весом в ту сторону, откуда прилетел… и не смог.
И рухнул по ту сторону балки, повиснув на цепи.
Деннис ухватился за цепь как можно выше, напрягшись, когда вес Дружища обрушился с другой стороны с такой силой, что он встал на цыпочки.
Пес издал булькающий звук, крутанулся на конце цепи, дрыгая ногами.
На то, чтобы задушить его, ушло пятнадцать безумно долгих минут.
Когда Дружище умер, Деннис попытался стащить его со стропил. Буквально все препятствовало ему сейчас — вес обмякшей туши, больная нога, саднящие от натуги руки и спина. Голова Дружища вяло колотилась о стропила. Деннис взял целый стул, на котором перед ним сидел Морли, и вскарабкался на него как на стремянку. Он сумел перевернуть добермана, и Дружище грохнулся об пол. Шея псины болталась свободно, точно переломленный стебель подсолнуха.
Деннис сел на пол рядом с мертвым зверем и погладил его по голове.
— Извини, — сказал он.
Сняв рубашку, он разорвал ее на лоскуты и перевязал больную ногу. Она все еще кровоточила, но не критично; ни одна крупная артерия, к счастью, не была задета. Из лодыжки лилось не так сильно, но в тусклом свете лампы он увидел, что Дружище прогрыз ее до кости. На более-менее толковую перевязку ушли почти все оставшиеся от рубашки лохмотья.
Когда Деннис закончил, ему удалось встать. Остановленное кровотечение и краткая передышка возвратили ему часть сил.
Он обнаружил, что его взгляд притягивает растерзанное тело Джулии в углу. Первой мыслью было накрыть его, но в сарае не нашлось ничего мало-мальски подходящего.
Деннис закрыл глаза и попытался вспомнить, как это было раньше. Когда она была цела, и в сарае лежал матрас, и они занимались любовью весь долгий, терпкий мексиканский день. Но правильные образы не приходили на ум. Даже с закрытыми глазами всё, что он видел — ее изувеченный труп на полу.
Когда он наклонил голову, головокружение ослабло — и забрало с собой часть ужасных образов. Теперь надо позаботиться о Морли. Интересно, когда этот псих вернется его проведать? Не караулит ли он, часом, снаружи?
Едва ли. Морли не из тех, кто волнуется помногу. Он был уверенным в себе сукиным сыном. Наверняка уже вернулся в поместье и почивает на лаврах. Через час, не меньше, он вернется сюда — просто так, на всякий пожарный, убедиться в собственной правоте. Ведь один на один с психованным доберманом человек, пусть даже крепкий мужчина, обычно не выживает. Морли, считавший себя мастером шахмат, не делал неверных ходов — у него все всегда шло по плану.
Скорее всего, он даже до утра не придет проверять.
Чем больше Деннис думал об этом, тем больше злился, тем сильнее ощущал себя. Он подвинул стул к балке, на которой висела лампа, забрался на него и спустил светильник. С лампой в руке обошел все окна и двери. На двери висел надежный замок, окна же были попросту заколочены досками. По меркам кого-то, занятого битвой с обезумевшим псом, — преграда серьезная. Но в его случае битва уже закончилась.
Деннис поставил лампу на пол, нашел ножку стула, которой отмахивался от Дружища, и принялся орудовать ею на манер отжима. Задачка не из легких — к тому моменту, как все доски оказались сняты с одного из оконных проемов, все руки у Денниса были в кровавых ссадинах и занозах. Мрачная решимость придала его лицу поистине демонический вид.
Притянув Дружище к себе, он вышвырнул его в окно и полез следом, крепко сжимая в руке ножку стула и обвязав свободно болтающийся кусок цепи вокруг предплечья. Интересно, как дела у других доберманов? Избавился от них Морли или оставил при себе? Насколько Деннис помнил, псины разгуливали ночью по двору, а в светлые часы свободно шастали по дому. Вход для них был заказан только в кабинет Морли, его святая святых. И разве сам Морли не помянул, что после единовременного использования спрей отшибает для собак человеческий запах? Это чего-то до стоило. Возможно, в подобном преимуществе Деннис сейчас и нуждался.
Ладно, без разницы. Все теперь — без разницы. Шесть доберманов. Шестерка сильных бойцовских псин. С мыслями о них Деннис шел по душу Морли, таща за собой волоком мертвую собачью тушу. Шел в сторону хозяйского дома.

Морли сидел за столом и играл сам с собой в шахматы; обе стороны, как ему показалось, неплохо справлялись. У его локтя красовался стакан бренди, время от времени он отпивал из него, склоняя голову и обдумывая следующий ход.
За дверью кабинета, в коридоре, нервно топали собаки Джулии. Им хотелось наружу, и в былые времена их бы давно выпустили во двор. Но сегодня ему не было до них дела. Морли ненавидел эти отродья. Может, ему удастся от них избавиться по-тихому. Перестрелять и поставить нормальную сигнализацию. Которая не лает, не кусается, не бросается на хозяина и не гадит во дворе. Уже хотя бы ради того, чтобы собачьи когти не производили более занудный стук по кафелю за дверьми кабинета, стоило подумать о таком решении.
Морли подумал было выпустить доберманов, но заколебался. Вместо этого он открыл коробку кубинских сигар, взял одну и покатал ее между пальцами возле уха — послушал свежий треск хорошего табака. Он срезал кончик сигары с помощью специальной маленькой серебряной гильотины, сунул сигару в рот и глубоко затянулся дымом, прикурив от настольной зажигалки. С наслаждением выпустил в воздух серое облачко — с тихим довольным вздохом.
В тот же миг он услышал звук — будто что-то тащили по гравийной дорожке. Мгновение он сидел неподвижно, не моргая. Это не может быть Деннис, подумал Морли, ни за что. Пройдя через комнату, он отдернул занавеску от огромной стеклянной двери, отпер ее и распахнул настежь.
Влетел прохладный ветер — от него качались деревья во дворе, но остальной мир хранил присущую ночным часам неподвижность. Морли поискал в тени деревьев какие-нибудь признаки постороннего пребывания, но ничего не увидел.
И все же он не был человеком с богатым воображением. Он что-то слышал. Морли вернулся к письменному столу, где висел его пиджак, достал из кармана револьвер и обернулся.
В проеме стоял Деннис. Без рубашки, одна штанина у брюк почти оторвана. На бедре и лодыжке — окровавленные повязки. Край цепи намотан на руку, в ногах, на полу рядом с ним — мертвый доберман. В правой руке Деннис держал ножку стула, и в тот момент, когда Морли заметил это и стал поднимать револьвер, Деннис метнул ее.
Деревяшка ударила Морли прямо промеж глаз, и пока он, ослепленный нежданной болью, пытался опомниться, Деннис раскрутил цепь и взмахнул тушей пса. Дохлый Дружище подсек Морли ноги и свалил, как коса срезает свежий стебель пшеницы. Затылком Морли ударился о край стола; кровь залила ему глаза, и все закрутилось будто в калейдоскопе — так быстро, что ничего не различить.
Когда мир успокоился, он увидел Денниса, стоящего над ним с револьвером. Морли не мог поверить своим глазам — настолько невероятным казалось зрелище. Губы Денниса были растянуты в тонкой усмешке, лицо вытянулось, в глазах — странный, диковатый огонек. Очевидно, он достал из кармана пиджака ключ — стального ошейника на нем уже не было.
В дверь кабинета отчаянно скреблись собаки Джулии, учуяв незваного гостя. Их нервный лай становился все громче. Морли пожалел, что не оставил дверь в кабинет открытой и не удосужился выгнать их во двор.
— У меня есть деньги, — сказал он.
— К черту деньги, — бросил Деннис. — Я тебе ничего не продаю. Вставай давай, иди сюда.
Морли пошел по взмаху револьвера к своему столу. Деннис широким жестом отбросил шахматы и остальное в сторону и перегнул Морли через стол. Он надел один из ошейников на шею хозяина дома, несколько раз потянул цепочку вокруг стола, просунул ее под столешницу и застегнул другой ошейник у него на лодыжках.
Засунув револьвер за пояс брюк, Деннис поднял Дружище и бережно усадил его на стул. Мертвый пес свернулся неловким калачиком. Деннис попытался засунуть собачий язык обратно в рот, но у него ничего не вышло. Он погладил добермана по голове и сказал:
— Хороший мальчик.
Затем он обошел стол кругом, встал перед Морли и посмотрел на него, будто запоминая, как выглядело выражение его лица в сей момент.
У него за спиной собаки Джулии продолжали громко штурмовать дверь.
— Мы можем заключить сделку, — сказал Морли. — Я дам тебе много денег, и ты сможешь уехать. Будем считать, что мы квиты.
Деннис расстегнул брюки Морли и спустил их до колен. Стянул трусы. Взял со стола баллончик, добытый вместе с ключами от пары ошейников из кармана пиджака хозяина дома.
— Это неспортивно, Деннис. Тебе я хотя бы дал шанс на победу.
— А я уже давно не спортсмен, — парировал тот. Он опрыскал яйца Морли вонючим химикатом. Закончив, швырнул прочь баллончик, подошел к двери и прислушался к шороху доберманов по другую ее сторону.
— Деннис!
Деннис взялся за ручку двери.
— Ну и выкуси, — бросил Морли. — Что, думаешь, мне страшно? Я даже не закричу. Не доставлю тебе такого удовольствия.
— Ты даже не любил ее, — сказал Деннис и открыл дверь.
Доберманы устремились прямой наводкой на запах — то есть на Морли.
Деннис спокойно вышел через черный ход и закрыл за собой стеклянную дверь. Хромая по дорожке по пути к воротам, он начал смеяться.
Хозяин дома солгал. Конечно, он закричал.
И кричал еще очень-очень долго.

Просмотров: 112 | Добавил: Grician | Теги: High Cotton, рассказы, Руками гнева, Джо Р. Лансдэйл, Григорий Шокин | Рейтинг: 5.0/1

Читайте также

Каждый день вы влачите жалкое существование в тисках невидимых социальных ограничений. Дом, работа, дом... Пора проявить смелость, сбросить тонкую маскировку и показать всему миру свое истинное "Я"....

Вы когда-нибудь задумывались о том, каким образом Санта-Клаусу удается не стареть... На самом деле это его большая тайна, о которой вы узнаете если прочтете данный рассказ......

Прочитав в газетной статье о жестоком убийстве церковной органистки, герой рассказа приезжает в город, где прошло его детство, и где произошли события, драматическим образом изменившие всю его жизнь…...

В эти постапокалиптические времена, когда вокруг рыщут толпы голодных зомби, Даг влюбился в двух женщин одновременно. Спрятавшись высоко в горах они наслаждались друг другом. Он дал им все, о чем они ...

Всего комментариев: 0
avatar