Авторы



Нозофо́бия (англ. nosophobia, от др.-греч. νόσος - "болезнь" + φόβος - "страх") - тревожное фобическое расстройство, проявляющееся иррациональным страхом развития угрожающих жизни заболеваний. Нозофобию часто называют болезнью студентов-медиков. Это основано на предположении, что нозофобия, как правило, затрагивает студентов-медиков, окружённых информацией о различных заболеваниях.






Часть первая: Завершение



"Убейте свинью. Порежьте ей глотку. Пролейте ее кровь..."
"Повелитель мух", Уильям Голдинг.


Если бы я вернулся домой, мы с тремя моими лучшими друзьями были бы в пабе отеля "The Robert Burn's Hotel", вниз по улице от моего дома, в среду вечером, и ничего бы этого не случилось. Мы бы пили "Блю Мун Белджен Уайтс" с кусочками апельсинов, закрепленными на горлышках их бутылок, играли бы в бильярд, несли бы хуйню и, в общем-то, неплохо проводили бы время. Но я не вернулся домой, и крайне маловероятно, что они остались дома из солидарности. Эти уебаны.
Ну, а где же я, спросите вы, пока мои друзья наебашиваются каждую среду?
Я в Наньяне, Китай, редактирую поэзию для студентов, которые изучают английский. Я хуеву тучу бабла на этом зашибаю, но я не счастлив. Так что, когда Джей Минг, мой коллега, пригласил меня в "Тин Лунг Чанг" для вечера Niǎo Bùshì Niǎo, я подумал – Заебись! Почему бы и нет?
- Что такое черт возьми Niǎo Bùshì Niǎo?
Я не конченый идиот. По правде говоря, - думал я, - мне не особо важно, что он планировал, главное, чтобы это звучало "относительно" безопасно, и мы бы делали это вместе. Bечер Niǎo Bùshì Niǎo мог быть чем угодно от боулинга до караоке; от собачьих боев, до коллективной дрочки, и я бы все равно вписался. Так я истосковался по соревнованиям и представлениям. Все то время, прошедшее с того момента, когда мне показали мою квартиру на четырнадцатом этаже, я чувствовал себя жалко. Обычно говорят, что Наньян - один из самых красивых городов в Китае, но я нихрена не видел из-за смога; а одному посещать достопримечательности не хотелось.
Когда смог густой, загрязнение накрывает землю, подобно черному одеялу, и глядя в окно, хотелось из него выпрыгнуть. Я отчаянно хотел куда-нибудь выбраться, и так я себя чувствовал уже очень долгое время. Я чувствовал себя также и дома, но здесь было хуже, здесь попросту не с кем было выйти, а идея идти куда-то одному - была слишком депрессивной для того, чтобы ее рассматривать.
Так что большинство вечеров я проводил наедине с собой, просматривая порнуху, пил и напивался, пока метался между выборами дрочить, либо не дрочить.
Там, в Канаде, у меня обычно были обычные предпочтения. Я мог напечатать в Гугле "Лесбиянки из колледжа" и последовать указаниям куда меня вели боги Гугла, что, признаю, было не очень-то и далеко. Но с момента, как я оказался здесь, мои предпочтения расширились. В какие-то дни я предпочитал, чтобы мои девчонки были зрелыми и полненькими (что приравнивается к почти старым). В другие дни, мне нравилось, чтобы они были молодыми (едва законными) со взбитыми сосками. Иногда мне нравилось, чтобы девчонка была связана и кричала, пока на нее ссут, но я по-прежнему довольно ванильный чувак для подобных вещей. Когда я трезв, мне нравится придерживаться рамок. То есть, я не планирую в тюрьму ближайшее время, но это по-прежнему не мешает мне подглядывать в комнату с необычными формами извращений.
Когда я в настроении для чего-то особенного, я могу отправиться на сайты футфетиша. Я с ума схожу от пальцев на ногах и икрах в чулках, и у меня есть разработанная самостоятельно смазка, чтобы быстро кончить. Она на одну седьмую состоит из грудного молока, на одну вторую из спермы и есть часть крови. Я храню ее в двухсотмилиграммовых стеклянных бутылках в своей ночной тумбочке. Это розовая жидкость с кусочками соплей, которая визуально отталкивает. Напоминает лавовую лампу при правильном освещении, и когда у меня проблемы со сном, я просто смотрю на нее под светом. Но меня заводит не только смазка.
Разумеется, обычно я не такой уж робкий, я не стыжусь своих странностей. Bы вероятно слышали мой голос в подкасте "Написано Kрасным", когда я обсуждал свою смазку и даже, вероятно, у вас есть рецепт, который я разместил на godless.com. А за мои достижения, по крайней мере я так полагаю, ты даже меня поблагодарил. В конце концов, ты был одним из первых, кто подсадил меня на грудное молоко, мерзкий уебан.
Поначалу, я был удивлен количеством мест, где можно купить грудное молоко. Дома я просто ходил в клинику грудного вскармливания. Все женщины там думали, что я отец-одиночка, смотрели на меня как на святого.
Теперь - я просто заказываю онлайн. Даже в Китае, они прямо к двери доставляют к вечеру. Но я действительно скучаю по встречам с дамами в клинике. Иногда мне удавалось затащить одну из них к себе домой. Большинство из них были грустными и одинокими. Эти женщины, их дети были мертворожденными, не то, чтобы их тела об этом знали и заместо того, чтобы утереть слезы, они решили продавать свое молоко. Но дело было не в деньгах, несмотря на то, что деньги были весьма полезны. За место этого, они нашли утешение в том, что их молоко дарит жизнь чьему-то другому ребенку. Это успокаивало их.
Я тоже их успокаивал. Они испытывали постродовую депрессию. Обычно, я выбирал тех, кто делал аборт, так, у нас хоть совпадал ход мыслей.
Одна мамаша, звали ее Элли, сказала мне:
- Мой ребенок с большим удовольствием бы умер, чем иметь такую мамочку, как я.
Ее лицо впитало все эмоции, и я мог судить, что она плакала до тех пор, пока все глаза не выплакала.
- Не говори так, - приказал я.
Но я не старался ее поправить. Чем бесполезнее она себя чувствовала, тем сильнее я мог ее обесценить, и так ее история раскаяния звучала еще слаще.
Вначале, когда мы добрались до моей квартиры, Элли была сбита с толку. Она увидела вещи моей жены, но никаких свидетельств ребенка, но ее было легко обмануть. Она хотела, чтобы ее обманули, так что ложь, только подсластила ситуацию. Большинство женщин из клиники были замужем, но это не имело никакого значения. Они чувствовали, что они нечисты и хотели утвердиться, но все в их жизни говорили им, что они чисты, невинны и не должны себя винить. Их близкие душили их своей любовью. Их лекарства заставляли их чувствовать себя, как будто они под водой, в тумане, и едва дышат. Но после ночи со мной, они могли показать своим близким, свои грязные трусики и сказать:
- Вот как я себя чувствую внутри.
Вот то, что я давал им. Я давал им завершение.
Я пытался сходить пару раз в клинику здесь, в Наньяне, но дамы там чувствовали мое отчаяние за милю. Они не видели во мне отца-одиночку-супергероя. Они видели во мне меня. Урода со странными наклонностями.
В то время, как Элли было нужно, чтобы ее сломали. Она отказывалась только до того момента, пока не соглашалась.
Затем, как только этот барьер был сломлен, и она почувствовала себя достаточно свободно, чтобы попросить то, в чем отчаянно нуждалась, она умоляла об этом.
Сама мысль об этом меня возбуждает и дрочка помогает, когда я не могу заснуть, что случалось часто, учитывая обстоятельства. Бессонница, конечно, та еще сука, и многие это понимают, но иногда сон может быть еще хуже. Я страдал от ночных кошмаров. Всегда страдал. В очень большом количестве из них, ты гнался за мной. Ты держал свой скарб подобно дубинке и размахивал ей взад-вперед. Дубина красная и распухшая, и такая же злобная, как твое лицо. Она окутана колючей проволокой, и где колючки прокалывают твою плоть - оттуда из ран сочиться кровь и гной, на пару с чем-то зеленым и мерзким. Ты наконец догоняешь меня. Ты обхватываешь руками мою глотку, прижимаешь меня к стене, разворачиваешь и проникаешь в меня. Я не сопротивляюсь, и я не проснусь до тех пор, пока ты не спустишь мне на спину.
- Гребаный педик, - хрюкаешь ты, затем загибаешь мои руки на затылке, прямо как в реальной жизни.
Когда такое происходит, я не боюсь кричать, и когда я касаюсь простыней, я очень часто обнаруживаю, что они влажные. Это моча, не сперма, и я никогда не просыпался с эрекцией, так что выброси это из головы.
Самая худшая часть с этими снами - это их продолжительность. Когда я в них, они как будто длятся вечность, и они очень реалистичные, словно все происходит в реальной жизни. Просыпаюсь - каждая секунда сна отпечатывается в моей памяти - и я не могу их отогнать. Я написал по крайней мере сотню поэм, в попытках изгнать демонов снов. Я изобразил их на бумаге чернилами и на предплечье, с обеих сторон кровью.
После ночи ужаса ничего не помогает мне заснуть, так что я встаю. Я дрочу на девочку с мальчиком, которые претворяются, что они двоюродные брат с сестрой. Подхожу к стойке на кухне и наливаю себе маленький стакан виски, затем просто стою у окна. Смотрю на облака и скучаю по дому. Мы с женой ссорились уже очень долгое время, наш брак почти подошел к концу, но Элли была последней каплей.
У моей жены была офисная работа в центре, и она не должна была появиться дома до пяти, но именно этот день она выбрала, чтобы сходить домой на обед, что-то, чего она никогда не делала без звонка.
У нее был бумажный пакет, полный тако, жареной картошки и чурос. Она хотела удивить меня обедом, но по-настоящему удивилась только она.
Не знаю, что она подумала, когда зашла и направилась в ванную.
Может она просто думала, что я присел посрать. Открылась дверь, она принюхалась.
- Какого хуя? - тут же пожаловалась она, и свободной рукой зажала нос.
С ее места, все что она могла видеть - только меня. Я был голый и сидел на корточках в ванной. Лицо у меня было красным и выглядело так, как будто я тужусь. Вероятно, она даже слышала, как я пержу.
- Привет, милая, - я не знал, что еще сказать.
- Эммммммммм... - слегка задыхаясь промычала она. - Дорогой... А почему ты в ванную срешь...?
- Я... - перед тем как закончить предложение задержалась длительная пауза. - Я... ну... Не знаю.
Наконец моя жена подошла ближе и увидела Элли.
Элли лежала на спине, удобно устроившись между моих ног в луже мочи. Ее волосы были заляпаны спермой, а сиськи налились кровью. Из сосков текло молоко и вся ситуация забавляла ее, что не очень забавляло мою жену.
Я сидел на корточках над грудью Элли, лицом от нее, и активно выдавливал из себя чертовский огромную какаху. Она сказала, что если она будет достаточно твердой, то она засунет ее в себя, и за все неприятности, которые она мне доставила, я думал, что при таком раскладе выйду из ситуации победителем. Но это был огромный котях. Выходил он довольно трудно, наверное даже стоило подцепить его пальцами.
Я посмотрел на жену, ожидая, что она скажет дальше. Мяч сейчас был на ее поле.
- Я это убирать не буду! - прошипела она и выскочила из квартиры.
Мы так и не разговаривали в последствии об этом, как и секса у нас больше не было, в принципе, мы и просто даже не разговаривали.
Я уже приглядывался к этой работе в Китае, и теперь, когда моя жена не могла меня терпеть, у меня появился стимул взяться за нее. Я понял, что к моменту моего возвращения, моя старая жизнь будет окончена, и я тоже обрету завершение. Это был, пусть и жалкий, но выход. Я понял это в три часа утра, глядя на хрустящие салфетки, куски которых болтались под моим опавшим хером. Я сделал на это ставку и пожалел о своем решении. Я подумал о Джее, пока зашвыривал остатки салфеток в мусорку.
Расскажу, как мы познакомились - я отправил неприемлемую фотографию в ответ на групповую рассылку электронной почтой на работе. Я извинился перед начальником и меня отпустили с предупреждением. Джей же думал, что картинка, которую я направил, была лучшим с момента, когда он видел "Diablo Snuff"[6]. Он отправил мне сообщение, остальное уже история.
Пока что, Джей мой единственный друг здесь, но мы просто иногда зависали и обдалбывались. Кроме этого, мы никогда никуда не ходили и ничего не делали вместе. Так что, когда он рассказал мне про вечер Niǎo Bùshì Niǎo, и что это, что-то типа вечеров крылышек по средам в Америке, за исключением, что ты получаешь несколько больше, чем просто крылышки, я загорелся.
Я даже не понимал, насколько соскучился по тем временам со своими друзьями.

Часть вторая: "Тин Лун Чан"



"Просто скажи нет!"
Роберт Кокс и Дэвид Кантор


"Тин Лун Чан" это дорожная забегаловка, что означает, что сидеть в ней можно только на улице, и несмотря на то, что там были столы для пикника, Джей усадил меня у огня, рядом с которым были дрова, на ящики из под молока. Здесь мы могли "дымить", и никто нас не беспокоил. Я поудобнее устроился на ящике и Джей отправился внутрь. Когда он вернулся, в руках он держал по бутылке "Фанты" и сказал, что сделал заказ. Когда я спросил, сколько крылышек он заказал, он рассмеялся и сказал:
- Я заказал два! - я осмотрел его с усмешкой. - Доверься мне, новичок. Я когда-нибудь подводил тебя?
Я пожал плечами.
- Не то, чтобы ты когда-то вообще для меня что-то делал, - ответил я.
- Неплохо для новичка.
Как только Джей уселся, он достал маленькую канистру с травкой и с еще более маленькой трубочкой. По длине она была не больше двух дюймов, а диаметр чаши был не больше четверти дюйма. Его трава была пропитана метом и разъебывала в щи, и даже немного больше. Он взял щепотку большим и указательным пальцами, закинул ее в чашу и зажег ее спичкой, которые всегда у него были, как у волшебника. Он сделал легкую затяжку и когда выдохнул, стряхнул пепел из трубки как профессионал.
Я ничего не мог поделать с собой и улыбнулся в восхищении и симпатии. В Наньяне я был уже три месяца, но я понимал, что когда он передаст трубку мне, по сравнению с ним, с ней я буду выглядеть глупо. Из-за травки Джей звал меня "новичок". Этот чувак дымил как демон, но клянусь, я никогда не видел его обдолбанным. Мои щеки уже окрасились в розовый.
Напротив меня сидел пожилой кореец с еще более пожилой кореянкой, которая, как предполагалось, была его женой. Он смотрел на меня с осуждением, типа он никогда так не вел себя.
- Да ебись оно конем! Если ему что-то не нравится, пусть не сидит здесь!
Я захихикал, когда Джей передал мне трубку. Он упаковал для меня напас и зажег спичку. Я засунул кончик между губ, а чашу установил над пламенем, затем попробовал повторить за Джеем, но, вероятно, я слишком сильно затянулся, наверно я был слишком новичком, потому что я всосал эту вишенку прямо в горло и обжег все внутри. Следующее, что я помню, мои глотка, внутренности и легкие были в огне. Я откашливался и задыхался и, не исключено, что даже умирал.
Думать я не мог, потому что в мозгах происходили маленькие взрывы, а в глазах мерцали пятна. Джей смеялся, как и старик напротив меня, но, по крайней мере, мой друг был достаточно добр ко мне, чтобы предложить мне чего-нибудь попить.
Я схватился за бутылку "Фанты" и присосался к ней, как будто от этого зависела моя жизнь и, поначалу, было только облегчение. Но затем заработал желудок. Я наклонился и меня начало пучить. Большая часть мерзости попала прямо в огонь и пламя было достаточно большим, чтобы поглотить это, но пахло как в жопе. Все натянули футболки на нос и стали откашливаться. Даже старушка. Что касается остатка моего желудка, оно упало на землю, мне на ботинки, штаны и по всей рубашке.
- У тебя на лице немного осталось, - любезно указал Джей.
Он по-прежнему ржал.
- Отъебись, - пробулькал я. - Не смешно.
- Ну что за новичок!
Джея конечно скрючило, а вот старик к нам интерес потерял. Выглядел он так, как будто хотел меня буквально убить, но все что я мог делать это улыбаться, потому что это было действительно смешно. Даже я это понимал.
- Думаю трава накрывает, - мне показалось, что я это сказал, но уверен, что нет, потому что никто не ответил.
Я хотел, чтобы кто-то сказал: "Да, так и есть", или "Нет, не накрывает". Но никто ничего не сказал. Никто даже не посмотрел на меня. Выглядело так, как будто меня исключили из самого существования, и я стал немного загоняться.
- Бойся травы с кристаллами, - пробормотал я и сдержал хихиканье.
Это серьезное говно!
Я откинулся назад и попытался дотронуться до поплавков перед глазами. Когда я сидел прямо, они были неподвижны. Когда я двигал головой, они тоже двигались. НО, стоило мне внезапно остановиться, они продолжали двигаться. Я попробовал потрогать их, и когда мои руки опасно приблизились к огню, Джей перехватил их и сказал:
- Может тебе нужно немного спокойно посидеть...
- Я что-то сказал? – спросил я.
- Ну, что-то ты точно сказал... - ответил он.
Мое лицо покраснело, я посмотрел вниз. Я не знал, реально ли я что-то сказал, или он просто меня подъебывал. Я встрял. Если я ничего не сказал, а он стебался надо мной, тогда я выглядел шпаной. Но если я действительно что-то говорил, и продолжал говорить, вероятно я всех раздражал и меня больше не пригласят.
С другой стороны, вероятно, я слишком много думал, в чем меня частенько обвиняла жена, ну, тогда, когда у меня была жена.
Я посмотрел на свои внутренности и вспомнил, что блевал. Я не очень-то и намусорил, как полагал поначалу, большая часть была под ведром и на земле. Я видел куски хрустящего кренделя и массы разжеванного авокадо, помидора и бекона, которые у меня были на завтрак. Полупереваренная лазанья, которая у меня была на обед, выглядела так, будто ее расплющило в кишках.
Во всей смеси были орехи, которыми мне нравилось перекусывать, все было смешано кислотно-желтой желчью и ярко-красными пятнами крови. Но запах был реально тошнотворный. Было трудно поверить, что нечто такое вонючее вылезло из меня. Я повернулся к Джею.
- Чем так воняет? Чувствуешь что-нибудь? Мне кажется я чувствую что-то.
Старик бросил на меня убийственный взгляд.
- Вонь, говоришь? – Джей по всей видимости пребывал в обдумывании очень серьёзных вещей. – Могу сказать, что чувствую.
Лицо старика покраснело.
- Вероятно птица, - предположил я. – Наверное почти готова, как думаешь?
Джей усмехнулся и подал мне платок, который я с благодарностью взял. Я протер подбородок и стер столько блевотины с одежды, сколько мог. Затем, с разрешения друга, я швырнул платок в огонь. Он вспыхнул. Вот он там. И вот его нет. A вот его остатки вылетели из пламени, как пердеж, и мы заржали.
- Тебе станет лучше, как только ты поешь, – сказал мне Джей.
Я не был уверен, смогу ли я есть; только не после того, через что я прошел, и я высказался по этому поводу, но Джей просто рассмеялся. Он снова наполнил чашу, снова затянулся, а когда предложил мне я сам себя удивил. Я взял трубку и дым прошел на этот раз гораздо мягче и, внезапно, я почувствовал, как будто нахожусь в миллионе разных мест одновременно. Несмотря на то, что я начал ощущать легкость, по всей видимости соображал я яснее, чем когда-либо. Я чувствовал себя необычно головокружительно, но также понимал, что полностью контролирую свой приход.
Вот это отличное говно! - признал я, опять таки, может в слух, может только подумал.
Я посмотрел на старика. Выглядел он ближе к семидесяти. Он был модно одет в костюм тройку из эксклюзивной коллекции "Burberry". Выглядел он сильным и источал ауру власти. Но время не было так милосердно с его женой. Если бы я был вынужден рискнуть предположить, я бы определил ее возраст где-то между ста и тем, сколько лет было Ною, когда он наконец умер в Саламе, Ханаан, примерно через 350 лет после Потопа.
Она кивнула и я вздрогнул.
- Блядь, - пробормотал я. - Не надо так...
Я не понимал, что пялюсь на нее, пока она не улыбнулась мне. Улыбка у нее была теплая, но зубов в ней не было, и полное их отсутствие делало улыбку некомфортной. Почему ее муж о ней заботиться? - гадал я. По всей видимости, он мог себе это позволить.
- Nǐ hǎo, - кротко сказал я.
"Nǐ hǎo" на мандаринском -"Здравствуйте".
- Nǐ hǎo, - ответила она, и муж посмотрел на нее с укором.
Че, блядь, у него за проблемы? Я просто был дружелюбным. Я шваркнул в его сторону носом, чтобы дать ему понять, насколько мне не важно, что он там обо мне думает. Он вздрогнул так, как будто я его ударил, и когда он уселся на свое место, я понял, что диалог закрыт.
Пока я был отвлечен, Джей затянулся еще раз, и снова наступила моя очередь. Как и раньше, мой друг проделал за меня всю работу, и выдыхая я хихикал. Пепел летел в воздух и, по какой-то причине, вся ситуация казалась странно уморительной, Джей тоже смеялся.
Ну, - подумал я, – почему бы не оставить зарубку?
И я бы сделал это, если бы не принесли еду.
Мистер Чан вышел с огромной шипящей кастрюлей в руках. Ужин прибыл, и как только я унюхал запах, я тут же затормозил в приходе и мгновенно протрезвел. Я посмотрел вниз и понял свое состояние, но с обещанием Niǎo Bùshì Niǎo, я был невозмутим. Трезвый или пьяный, в моем мире осталось место только для одного; и это что-то одно, деликатно нес мистер Чан.

Часть третья: Niǎo Bùshì Niǎo



"Жизнь слишком коротка, чтобы не есть сырое..."
Мари Сарантакис


Когда я увидел, что было в кастрюле, у меня не было слов. На мой взгляд, мясо выглядело больше, как обгоревшие початки кукурузы, чем что-либо, что я мог ожидать, и я метнул на Джея нервный взгляд. Oн конечно увидел, но не ухватил его суть. Niǎo Bùshì Niǎo это, на мой западный взгляд, недоготовленная птица. Когда я смотрел на лоток, по крайней мере три дюжины мертвых глаз смотрели на меня. Птица была черна как смоль. Они готовили в Чикагском стиле: обжаренная до корочки снаружи и голубая, слабой прожарки, внутри.
Но этот запах! Если бы не запах, я бы уже там не был.
Когда моя жена и я были моложе, мы уговаривали до полутора сотни крылышек в вечера по средам, тогда, когда могли получить их по восемь центов за ведрышко. Среда Крылышек в Канаде была практически национальным праздником. Нашим святым покровителем была Курица и мы отдавали ей почести.
Мы, наверное, были безумны. Сейчас, сама мысль о поедании полутора сотни этого дерьма вызывает у меня рвоту! Вообще, мне кажется, что я едва и полтинник-то смогу осилить.
Наверное маринад, который использовал мистер Чан, навел меня на эти мысли о прошедших деньках, когда ты мог съесть полторы сотни крылышек, заплатив всего лишь двенадцать долларов. В наши дни, как вам известно, вам повезет если вы найдетe крылышки по сорок центов.
Позже я узнал (на случай, если вы записываетe) что мистер Чан использовал шпагат, чтобы связать птиц, затем вымачивал их в соусе терияки на ночь. Утром он выжимал все соки и оставлял птиц сушиться на перекладине за стойкой. Таким образом, когда он разрезал шпагат, сахар не давал мясу распасться, и они реально выглядели как кукурузные початки. Затем он складывал их в коробки и хранил до момента, когда приходило время их есть. Затем, когда подходили первые клиенты, он разогревал гриль до предела. После того, как гриль миновал шестьсот градусов, он бросал на него мясо. Сахар от соуса возгорался со звуком как будто взлетал самолет, за исключением, что это было пиздец как громче. Огни, практически ослепляли, и если оставить мясо больше чем на тридцать секунд оно выгорит. Вот каким обгоревшим оно должно было быть.
Теперь о крылышках и о том, как они должны выглядеть. Все перепонки и прочая хуета должны напоминать капусту на ролах, и если все приготовлено верно, то мясо никуда не девается, и самое главное, не будет истекать кровью. Помните, что нектар - самая ароматная часть. Вы же не хотите его потерять!.
Короче, когда мистер Чан предложил мне мою порцию, я совершил ошибку, потому что заглянул в глаза мохнатому ублюдку. Не смотря на то, что он был приготовлен и мертв, его милое выражение на милом лице, как бы говорило мне: Прошу, не ешь меня. Что я тебе сделал?
Джей сказал, что некоторые люди иногда накрывают морды птиц бумажными полотенцами, но он сказал, что так поступают только ссыкуны и назвал таких "Хищными педиками". Он сказал:
- Если у тебя не хватает яиц смотреть им в глаза, пока ты их ешь, тебе нет места в закусочной "Тин Лун Чан".
- Иди, блядь, и салат жри! - продолжил он.
Мистер Чан, к слову, не подавал салат.
Я правда не знал, как относится к тому, что сказал тогда Джей, и я по-прежнему не знаю. Я не гомофоб и многие годы был вегетарианцем, но Джей не знает этого, как и того, что сама мысль о разделывании маленькой птички своими голыми руками, подобно тому, как я расправлялся с теми крылышками, вызывала у меня рвоту. Но я определенно не ссыкло или хищный педик, и должен признать, что в его словах был смысл: Niǎo Bùshì Niǎo - явно не для всех.
Старик захохотал, но я даже не посмотрел на него. Если и был момент, где мне требовалась подстраховка, это был тот самый момент.
Извини Джей, - мог сказать я. - Мне правда жаль. Я признателен, что ты вытащил меня. Еда пахнет хорошо и все такое, но я - канадец, и добропорядочный канадец, не ем сырую курятину... или что это такое...
И, скорее всего, Джей принял бы это нормально. Но вот тому куску говна, что сидел напротив, я удовольствия доставлять не хотел, так что я был полностью в деле.
Я повернулся к Джею и сказал:
- По правде говоря, я понятия не имею, откуда надо начинать это есть.
Одной рукой я держал ee вниз головой за одну из лапок, пока вовсю пытался прикоснуться к ней другой рукой.
- Ничего сложного, - постарался объяснить Джей. - Умеючи, ты даже не намусоришь особо.
Он показал мне свои ножницы, а затем протянул мне пару. Он нежно держал свою птицу за тушку, с вверх задранными лапками, затем отрезал ножку. Я последовал его примеру и поздравил себя за то, что не дрожу, либо содрогаюсь. Хотя, все равно казалось, что я вот-вот и задрожу, и вздрогну. Я был на пределе, а мой звон в ушах, составлял прикольный аккомпанемент моему состоянию.
- Будет много жира, - продолжил он, - но все равно придется всосать немного теплого нектара. Так что, давай. Высасывай, и принимай любое мясо, которое будет поступать из ножeк.
Он высосал лапку и его глаза вспыхнули. Затем он разломал ножку пополам и начал откусывать растягивающиеся куски мяса и сухожилий. Они отрывались и болтались в воздухе, a затем он их слизывал языком.
- Вкуснятина.
Мой желудок отказывался воспринимать то, что я видел, но в то же время, я не думаю, что я когда-либо видел кого-либо поедающего что-либо с таким удовольствием. По выражению на его лице, я мог решить, что он пизду лижет, а не обгладывает ножку слабо прожаренной птицы. Он сверкнул на меня своими зубами, и сок потек с уголков его губ.
Внутренности говорили: Если ты засунешь это в свою глотку, тебе лучше приготовиться к тому, что мы направим это обратно.
Я буду делать твою мать то, что мне нравится! - oтветил я. Ну, про себя.
А в это время, Джей подбадривал меня, и должен признать, меня не сложно было уговорить. В конце концов, как говорят? Со своим уставом в чужом монастыре делать нечего.
Пока я отрывал ножки у моей птицы, по-середине, как Джей мне показал, он готовился снимать кожу с паха своей.
- Приготовься, - пробормотал он. - Надо приготовить рот, на случай, если из тебя вырвется фонтан.
Но вкус был настолько хорош, насколько я и представлял. Сок пролился вниз, в мою глотку, и возвал ко мне, дабы я уверовал в Бога. С этого момента все пошло как по маслу. Я начал ловко снимать шкуру птахи, оголяя мясо и сухожилия. Большая часть отошла слишком просто. Я отпустил медвежью усмешку, и когда я, наконец, оторвал мясо, звук был как от глухой, но влажной, гитарной струны. Когда я повторил это пять или шесть раз, я засмеялся от музыки без мелодии, которую я делал.
Джей расположил тарелку себе на колени и расправил крылышки птицы, мордочка у птицы былa направленa вперед, и когда он оборачивал пальцами тушку, мордочка птицы, уже не особо меня волновала.
Он нажал ей на грудь большими пальцами, из-за чего появился мутный, коричневый сок. Он поднес птицу ко рту и выпил сок.
Я смотрел на него c любопытством, удивленный его внезапной серьезности.
Когда источник иссяк, он потребовал больше удовольствия и снова наполнил его, но уже не так сильно. Теперь, когда я понимал, что нужно делать, это настроило меня на работу со своей птицей. Поначалу, я не был уверен, получится ли у меня, но он сказал, что получится, и был прав, и как выяснилось, это был самый сладкий сок, который я когда-либо выдавливал из грудной клетки.
- Тебе стоит попробовать это, когда они еще живы, - внезапно проговорил Джей, как бы невзначай.
Услышав это, я побледнел, и оказался между отвращением и отчаянием. Отвращение было по понятным причинам, но вот отчаяние стыдило меня. Если они вкуснее, когда живые, ну что ж, показывай дорогу!
Нам, походу, придется гнать в зоомагазин, - с безумием подумал я.
Джей, вероятно, прочитал все на моем лице, потому что громко рассмеялся и хлопнул меня по спине.
- Придержи коней, - сказал он. - Мы с этими-то еще даже не закончили.
Как только соки закончились, мы принялись за наших птиц, и я смотрел, как Джей разрывает тушку своей, чтобы оголить органы. Затем, как будто вишенку с дерева, он выковырял сердце и вытащил его, чтобы все увидели.
Даже пожилая дама, по видимому была удивлена. По какой-то причине, ни она, ни ее пожилой спутник не ели.
- Fēicháng hǎo, - сказала она.
"Очень хорошо".
А когда Джей предложил ей сердце, старик кивнул. Это было правильно. Он позволял ей взять его. В ее культуре, было бы невежливо не принять такое, потому что сердце - это деликатный презент, и она была очень благодарна.
- Xièxiè, - поблагодарила она Джея на мандаринском и приняла сердце с поклоном.
A когда она его укусила, темно-коричневая кровь выбилась с переднего конца, через пульмонарную артерию, тут же она спрыснула как школьница. Цветные соки: голубые, коричневые, красные и черные стекали по ее подбородку, а ее муж одарил ее укоризненным взглядом, как будто она это сделала нарочно.
Она посмотрела вниз и уставилась на капли на ее блузке и юбке.
Niǎo Bùshì Niǎo обычно подавалось слегка прожаренным, так что соков было много, и они смешивались с соусом терияки, предавая смеси эту вязкую структуру, которую очень сложно отстирать. Ее одежда была уничтожена. Я бы хотел предложить ей денег, но понимал, что она их не примет.
Когда я почти закончил, мистер Чан подошел и спросил:
- Вам нравится?
- Очень нравится, - ответил я. - Благодарю.
Он улыбнулся и продолжил:
- Niǎo Bùshì Niǎo еще и на удачу, - он указал на мою птицу, затем на меня и Джея. - Понимаете?
Мои брови согнулись в недоумении.
- Вы каждый держите одно крыло, - объяснил мистер Чан, - потяните в стороны как косточку желаний, будет весьма забавно. Проигравший оплачивает счет, а победителя ждет удача.
- Конечно, - кивнул Джей и сказал: - Я такое миллион раз делал. Понеслась!
Я не был уверен, что понял правила, но в этот момент я во что угодно был готов вписаться.
Мы оба сильно потянули и, поначалу, я не был уверен, что что-либо произойдет. Затем прозвучал звук отрывающейся кожи и Джея забрызгало кровью. Он с удовольствием посмотрел на крылышко в своей руке. Я чувствовал весь вес тушки, которая свисала у меня в руке, я понял, что проигравшим был я, и это было нормально. Я мог позволить оплатить оба наших блюда, и что-то подсказывало мне, что они не очень дорогие.
Внезапно, меня пронзила идея, и пока я размахивал птицей в воздухе, как одной из этих вращающихся игрушек, с которыми играют дети на вечеринках, что-то пробудилось во мне, и это что-то потребовало, чтобы я признал это. Я не знал, что это было, но оно было животным, развратным и, возможно, людоедским - может быть, моя сущность?
- Я чувствую, что за моими глазами что-то есть, - пробормотал я Джею, шепотом. - Типа животное какое-то. Это, пиздец, как отвратительно, и оно пытается выбраться.
- Отпад! - Джей уже сменил чашу, наполненную смешанным метом, на чашу, наполненную кристальнo-чистым метом. Он потягивал из трубочки и не особо обращал внимания на то, что я говорю. Он посмотрел на меня поверх трубки и сказал:
- Ты делаешь то, что должен делать!
Ужин был окончен, но ночь еще только начиналась.

Часть четвертая: Нозофобия



"Это не было результатом промысла Господа. Это было результатом человеческого проёба..."
"Противостояние", Стивен Кинг.


Капли крови расплескивались из обрубка птицы, пока я ее раскручивал в воздухе. Они не разлетались далеко, но пожилая пара совершенно очевидно была в ужасе. Абсолютно точно, здесь они не хотели находиться, и я все больше и больше наталкивался на мысль: Почему блядь они просто не съебут? А потом мне снова стало все равно.
Затем, стоило мне вновь подумать о них, я начал обдумывать способы, как бы их отослать от сюда. Hе потому, что я не хотел, чтобы они тут были, а потому, что они не хотели тут быть. Это было написано на их лицах.
Почему вы попросту уже не свалите? - тот вопрос разъедал мой мозг.
Я заказал еще "Фанты" и, пока я возвращался, чтобы обглодать останки своей птицы, на меня снизошла мысль, что я больше не в себе. Я был где-то в ином месте. Вероятно, я даже был кем-то другим. Но если и так, то кем?
С моего подбородка стекала свежая кровь, а на руках ее было даже больше - застывшей и свернувшейся, как смазка. В любой другой день я бы сам себя испугался, ну, или же я был бы весьма обеспокоен, но сейчас я не чувствовал, что мое тело чем-либо скованно. Я смотрел на него со стороны, и было жутко любопытно, что произойдет далее.
- Меня зовут Джек Мэрридью, - проговорил я. – И я заточил свою палку с обоих концов.
- Джек, блядь, Мэрридью! – Джей прокричал новое имя подобно боевому кличу. – Он заточил палку с обоих концов!
Я начал вытанцовывать вокруг огня, и Джей присоединился. Когда я проходил рядом с пожилой парой, я одарил их своей самой лучшей улыбкой Чеширского кота.
- Убей свинью! - прошипел я.
- Порежь ей глотку! - прорычал Джей.
Вы не поверите, насколько я был преисполнен тем, что он знал свои строчки.
- Разлей ее кровь! - мы начали повторять это заклинание вращаясь по кругу: - Убей свинью! Порежь ей глотку! Выеби ее в пизду! Убей свинью! Порежь ей глотку! Выпей ее кровь!
В какой то момент, я достал свой хер и начал им размахивать вперед-назад, как дубинкой. Мои яйца были, пиздец, какими мохнатыми, а пот стекал по моим ногам. Но мне было все равно. Я был на взводе сильнее, чем когда-либо в жизни, но я не был возбужден, я именно, что был преисполнен силами.
Встав на четвереньки, я посмотрел на луну и завыл. Я задрал ногу и помочился в огонь, и это стало последней каплей для пожилой пары. Наконец они ушли и, к моему удивлению, мистер Чан особо не парился.
Затем, когда Джей достал свою трубку, мистер Чан не просто ничего не сказал, но принес свое конопляное масло. Он отскоблил немного жижи на бумагу, затем смешал с небольшим количеством табака, и пустил самокрутку по кругу. Комбинированный приход, было чем-то, о чем обычно пишут в письмах домой.
Сейчас мистер Чан пребывал в приподнятом настроении, не смотря на то, что до этого он держал некую дистанцию, и у меня было чувство, что он просто ждал, когда уйдет пожилая пара. Выглядело так, как будто что-то в их поведении доставляло ему неудобство, и сейчас его волосы поулеглись. Теперь, когда он присоединился к нам, Джей и я почти мгновенно успокоились. Я нашел свои брюки, которые вернулись к моему телу, и мы присоединились к нему у огня.
Мистер Чан был стереотипным мистером Мияги, точной копией сэнсея из "Каратэ-Пацанa", если бы Голливуд хотел заменить Пэтa Мориту для сериала "Кобра Кай" на "Нетфликс".
Единственная разница была в том, что Чан был примерно на пятьдесят фунтов мощнее в мышцах, чем Мияги.
Для меня было очевидно, что то, что мистер Чан не хотел прикрывать наш с Джеем балаган, было довольно хорошо, потому что он мог сделать это в любое время и, в зависимости от того, как скоро подоспела бы полиция, мы бы все равно вляпались в неприятности. Конечно, на тот момент я не знал, что Джей был его любимым племянником, что вероятно означало, что ему могло сойти с рук что угодно.
И, даже не зная этого, принимая трубку от Джея, в моей реальности, он был довольно отличным парнем.
После того, как мне передали трубку, мистер Чан подобрал останки с моей обеденной тарелки.
- Смотри и учись, - проговорил он.
В правой руке он держал голову и одним мастерским поворотом он отделил голову от тела. Затем, когда он убрал голову, за ней последовало примерно два дюйма позвоночника. Они были абсолютно сырыми и я не заблуждался насчет того, что их нужно есть. Так что, меня полностью застали врасплох, когда он стал высасывать кровь из кости, затем жевать и глотать ее.
Меня чуть не вырвало. Bо всяком случае, я был к этому очень близок. Мое лицо покрылось болезненно-зеленым цветом и, когда мистер Чан увидел мое лицо, он усмехнулся и сказал:
- Не волнуйся, новичок. Кости летучих мышей на вкус - как тунец. Абсолютно не различишь.
Я побледнел, а его слова эхом пролетели в моей голове.
Кости летучих мышей, на вкус - как тунец. Абсолютно не различишь...
Как тунец. Абсолютно не различишь...
Абсолютно не различишь...

И я подумал обо всех других вещах в мире, которые вы не должны или просто не стоит класть в рот, которые абсолютно не различимы. Как пизда кузины, например. Я даже не знал, почему именно эта ассоциация всплыла у меня в сознании. Но все-таки она всплыла, и помогла мне собрать во едино мысли.
Какое-то время, я не знал, что сказать, а затем спросил:
- А что все таки означает Niǎo Bùshì Niǎo?
- На английском, - ответил мистер Чан, - Niǎo Bùshì Niǎo значит, "птица не птица". А что, как тебе казалось, ты ел?
- Не знаю, - вздохнул я. - Но, уж точно не летучую мышь...
Мистер Чан - хороший человек, и ему по-настоящему было неудобно от недопонимания, так что он улыбнулся и предложил мне голову летучей мыши в подарок. Обычно, ее можно набить за двадцать долларов и сделать таким образом талисман на удачу.
- Для тебя, - сказал он, - я сделаю это за десять долларов.
Конечно я не понимал, свезло мне или нет, я не очень умел торговаться.
В конце, Джей не разрешил мне заплатить за его еду. Сказал, что победил только потому, что я был новичком, так что это не считается.
- В следующий раз повторим по настоящему, - сказал он.
Hо конечно, другого раза не будет.
Когда я узнал, что только что ел летучую мышь, а не птицу, я почувствовал, что должен испытывать к себе отвращение. В конце концов, мой ужин был ближе к крысам Нью-Йорка, чем к курочкам Полковника Сандерса. Да кому собственно не похуй? Я прав? Я, блядь, светский гуманист. Мясо есть мясо. Бога нет и никто не пострадал. Даже пожилая дама получила сердце в конце.
Я чувствовал себя тупо, больше чем когда-либо.

***


К пятнице мне стало нехорошо. Началось с першения в горле и головных болей, но я особо не заморачивался на этом. Затем меня пробил озноб. К понедельнику, у меня пропал вкус и я отпросился по болезни с работы. Следующее, что я помню, что у меня вода из задницы лилась, и с тех пор я не появлялся на работе. Я не был голоден, а желание есть в принципе пропало. Непроходящая слабость. Кашель меняется лишь с просто плохого, на отвратительный, и теперь я едва могу дышать.
Мне сообщили, что я - нулевой пациент. Kогда они мне это говорили, голова летучей мыши была прикреплена к моим ключам, как брелок. Затем, когда я показал ее симпатичной медсестре, она посмотрел на меня с сожалением и быстро забрала ее. Эти люди - все уебаны, даже те, кто ведут себя мило, клянусь. Они получают удовольствие, делая меня несчастным и, по моему мнению, они муху из слона раздувают. Я даже никогда не слышал о коронавирусе. Tак что, насколько это может быть серьезно?
Следующее, о чем вы узнаете, что они перекрывают всю эту чертову страну на локдаун.
"Не одно, так другое" - так говорила "вы-сами-знаете-кто", и она была права!
В завершении всего, пресса со мной обошлась не очень. Hе то, чтобы я их винил: в конце игры это не так уж и важно, по крайней мере старый кореец не сфотографировал меня. Он был из "Джорджиан Таймс". Он написал, что мы были чем-то вроде поклонников вампиров или фетишистами – которые жрут сырых летучих мышей – и это была типа как причина, почему я пересек пол земного шара, в надежде отхватить кусочек побольше. Это я выяснил из его статьи, и как же он был разочарован, узнав, что это просто была культурная, кулинарная аномалия, а мы были просто двумя нарколыгами под "метом".
Я бы сделал ставку на то, что ему следовало записать весь разговор и загрузить запись на "Серклс" или на "Симплифэнс". Так бы поступил я, но, как мне кажется, он заслуживает этого больше, чем я. Теперь я могу только представлять, что он обо мне думает. Я слышал, что он также заболел, как и я, только он это оставил при себе.
Пожилая дама также заболела, помочь я не могу, но мне это не приятно. Мне она показалась милой, и единственным ее преступлением было то, что она оказалась не в том месте, не в то время, и имела связь с чопорным репортером из Америки.
Каким-то образом, Джей избежал нашей судьбы, что кажется правильным. В конце концов, он выиграл в перетягивании косточки желания, даже несмотря на то, что технически это не считалось. Все на благо. Я не злюсь. Он был мне другом. Мы общаемся по скайпу практически каждый день, ему я желаю только добра.
Так или иначе, они подсоединяют меня в понедельник к ИВЛ. Говорят, что люди с моим заболеванием имеют лишь десятипроцентный шанс на то, чтобы выкарабкаться, так что, думаю это мое ленивое прощание.
Чего бы это ни стоило, я знаю, что это того стоило, хорошее крылышко - всегда хорошее крылышко, а это было чертовски хорошим крылышком, даже не смотря на то, что оно оказалось от летучей мыши.
Я знаю, что ты ничего не захочешь больше обо мне слышать. Ты это дал понять при последнем разговоре, но, возможно, ты не будешь возражать, учитывая обстоятельства. Кровь гуще воды, и ты всегда будешь моим отцом, даже не смотря на то, что ты не исполнял своей роли.
Так что, если когда-нибудь будешь в Наньяне, в поисках чего-нибудь необычного, загляни в "Tин Лун Чан" в среду вечером. Ради Niǎo Bùshì Niǎo не грех и сдохнуть. Очень рекомендую.
Вероятно, для тебя это будет сюрпризом, но я не боюсь умирать в одиночестве. Может здесь и нет тех, кого я люблю, но я знаю, что они думают обо мне. Даже не смотря на то, что нас разделяет пол мира, я не чувствую себя одиноко.
Я никогда на самом деле не верил в Бога, либо Рай и Ад, и мне всегда было удобнее от того, что я знал, что их не существует, также как и то, что меня никогда не существовало, до того, как я появился. Из-за этого смерть меня особо не пугает.
А вот сны меня беспокоят. Когда они укладывают меня спать под ИВЛ, наступает время ночных ужасов и одного кошмара, который длиться, кажется, вечно. Tот, который не отличишь от реальности. Накаченный лекарствами, у меня не будет возможности проснуться, и ты никогда не остановишься и это полностью на твоей совести.
Перед тем как я уйду, я хочу, чтобы ты знал, я никогда не прощал тебя, и никогда не прощу.

Перевод: Андрюха Глушков |
Автор: Жерар Джейсон Гик | Добавил: Grician (03.11.2021)
Просмотров: 49 | Теги: Андрюха Глушков, Жерар Джейсон Гик | Рейтинг: 0.0/0

Читайте также

Отвергнув истинного Бога, дети подменяют его фруктовым разлагающимся идолом. Пока безумный сексуальный ритуал проводится в его честь, он осыпает их дарами. Но в определенный момент вместо того, чтобы ...

Стивен Захари не любит детей, верее он их ненавидит, поэтому в ночь на Хэллоуин он дарит им фрукты и конфеты с весьма сомнительным содержимым…...

После смерти жены Нельсон Трулейн нашел упокоение в своей коллеги по работе Бони, но у девушки оказались не совсем здоровые сексуальные пристрастия, и теперь речь идет о здоровье и жизни его единствен...

Рыбаки - они... они такие.....

Всего комментариев: 0
avatar
Открыть профиль