Авторы



Эксперт в сфере питания, страдающий от чрезмерного веса и имеющий в кармане мало денег, на полпути из одного штата в другой терпит серьёзную поломку своего автомобиля. Случилось происшествие поблизости от захолустного небольшого городка, а поскольку единственный местный автомеханик утверждает, что ремонт потребует несколько дней и будет стоить едва ли не большую сумму, чем та, которой главный герой располагает, последний вынужден искать временную работу. Самый подходящий вариант — поваром в популярный городской ресторанчик fast food, хозяин которого, франко-канадец, похваляется изумительным вкусом своих мясных изделий...





Я никогда не любил северные районы, да и восточные тоже. Ненавижу холод! И у меня нет времени на этих деревенщин, что там обитают, которые носят грубые клетчатые пальто и свои говнодавы от "Тимберленд".
А как они здороваются! Они просто подходят к вам сзади, и когда вы меньше всего этого ожидаете, ударяют вас по спине.
Мне они не нравятся. Все ведут себя так весело и простодушно, но поверьте мне, что простота скрывает настоящие ужасные секреты, от которых ваша кровь превратится в ледяной гаспачо.
Таким образом, вы можете догадаться, что мне было явно не до смеха, когда я возвращался домой в начале октября прошлого года из Преск-Айл, штат Мэн, и моя любимая "Меркьюри Маркиз" 71-го года выпуска встала как корова посреди шоссе.
Единственная причина, по которой я проделал весь этот путь до Преск-Айла, штат Мэн, заключалась в том, чтобы навестить могилу моего старого армейского приятеля Дина Брансуика III (да простит его Бог за то, что он сделал в коробке из-под сигар полковника Райтмана). Мне не терпелось вернуться на юг, но теперь я застрял в полумиле от Кале, штат Мэн, с населением 4 003 человека и одним из самых северных, самых восточных и самых унылых городов, которые вы могли только представить.
Кале произносится на местном языке как "Калас", и, поверьте мне, именно это они из себя представляют! Черствое, жесткое, банальное маленькое пятнышко на правом локте Америки. Особенно, когда у вас незастрахованный автомобиль без двигателя, карта "Виза" с максимальным расходом всего $226, и никаких друзей или родственников дома, которые могли бы позволить себе послать вам больше, чем радостный привет.
Я оставил свой любимый "Меркьюри" на зеленой набережной у первого шоссе и пошел пешком в город. Мне никогда особо не нравились прогулки, в основном поэтому мой вес немного увеличился с тех пор, как я ушел из армии в 1986 году, из-за патологического отсутствия сдержанности, когда дело доходит до филе гамбо, курицы со специями по-каджунски, ребрышек с горчицей и пирогов с лаймом. Моя арендодательница Рита Персонейдж говорит, что, когда она впервые увидела меня, подумала, что Орсон Уэллс восстал из мертвых! Я должен сказать, что у меня и правда есть целая куча белых двубортных спортивных пиджаков, не говоря уже белых куртках и шляпах, хотя и не в отличном состоянии. Конечно, не в отличном состоянии, так как я потерял работу в Ассоциации ресторанов Луизианы, что было гнусным политическим решением, связанным с насквозь прогнившей системой общественного питания Восточного Батон-Руж, а также, возможно, тем фактом, что я был далек от формы танцора аж на 289 фунта.
Это был пронзительно яркий день. Небо было голубым, как чернила, а деревья покрылись золотыми, красными и хрустящими коричневыми листьями. Кале – один из тех аккуратных городков Новой Англии с белыми дощатыми домами и церквями со шпилями и веселыми людьми, которые машут друг другу, когда едут со скоростью 2 1/2 мили в час.
К тому времени, как я добрался до Норт-энд-Мэйн, я вспотел, как свинья, и остро нуждался в пиве. За моей спиной раздалась сигналка, и это была полицейская патрульная машина. Я остановился, и офицер опустил окно. У него были зеркальные солнцезащитные очки и песочные усы, которые выглядели так, будто он держал щеточку для ногтей над верхней губой. И веснушки. Вы знаете этот типаж.
– Разве я превысил скорость, офицер?
Он снял солнцезащитные очки. Не улыбнулся. Он даже не моргнул.
– Кажется, у Вас проблема, сэр.
– Я знаю. Я принимаю эти таблетки для похудания уже более шести месяцев и не потерял ни фунта!
Моя шутка его не рассмешила.
– Вам нужна помощь? – спросил он.
– Ну, у моей машины поломка, и я иду в город, чтобы посмотреть, смогу ли я найти кого-нибудь, чтобы починить ее.
– Это Ваш старый бронзовый "Mаркиз" на первом шоссе?
– Ага. Тот самый. Ничего серьезного.
– Можете показать Ваше удостоверение личности?
– Конечно.
Я передал ему свои водительские права и удостоверение личности ресторанной ассоциации. Он посмотрел и почему-то даже понюхал их.
– Джон Генри Дофин, Чокто-Драйв, Восточный Батон-Руж. Вы далеко от дома, мистер Дофин.
– Я только что похоронил одного из своих старых армейских приятелей в Преск-Айле.
– И Вы проделали весь этот путь сюда?
– Конечно, всего две тысячи триста семь миль. Это довольно увлекательная поездка, если у вас нет сохнущей краски, за которой нужно следить.
– Ассоциация ресторанов Луизианы... вот где Вы работаете?
– Верно. Консультант по гигиене ресторана. Эй, держу пари, Вы бы никогда не догадались, что я работаю в сфере общепита, – сказал я.
Ну, ему не обязательно было знать, что я теперь безработный.
– Ладно... можете позвонить в автосалон "Лайл" на другом конце Мейн-стрит и как можно скорее отбуксировать машину с шоссе. Если нужно место для проживания, я могу порекомендовать отель "Кале Мотор Инн".
– Спасибо. Останусь ненадолго. Вроде хороший город. Очень... хорошо подметено.
– Так и есть, – сказал он, как будто предупреждая меня.
Офицер вернул мое удостоверение и уехал с обязательной черепашьей скоростью.
На самом деле "Лайл" управлялся коренастым человеком по имени Нильс Гуттормсен. У него была седая стрижка под ежик и вечно удивленное лицо, как у бурундука, преодолевающего звуковой барьер задом наперёд. Он взял с меня всего $65 за то, что отбуксировал машину в свою мастерскую, что составляло немногим больше четверти всего, что у меня было, и, по его подсчетам, он мог бы починить ее менее чем за $785, что составляло где-то на $784 больше, чем это стоило на самом деле.
– Сколько времени это займет, Нильс?
– Тебе нужно срочно?
– Нильс... Я подумал, что могу ненадолго задержаться в городе. Так что, знаешь, почему бы тебе тут не повеселиться с моим "Mаркизом"?
– Хорошо, Джон. Мне нужно получить детали из Бангора. Я мог бы закончить с ней, скажем, во вторник?
– Отлично, Нильс. Не торопись. Сделай это во вторник после следующего вторника. Или даже во вторник после этого.
– Тебе понадобится машина, пока я работаю над твоей, Джон.
– Правда? Нет, не думаю. Мне бы не помешало немного потренироваться, поверь мне...
– Как хочешь. Но у меня есть пара отличных "Тойот" напрокат, если передумаешь. Они кажутся маленькими, но в них много места. Достаточно вместительные, чтобы даже диван поместился.
– Спасибо за комплимент, Нильс.

***


Я дотащил свой старый потрепанный чемодан до гостиницы "Кале Мотор Инн", перекладывая его из одной руки в другую, через каждые несколько ярдов по всей Мейн-стрит. К счастью, на стойке регистрации моя карта было принята без намека на истерический смех. "Кале Мотор Инн" был простым, удобным мотелем, с клетчатыми коврами и сверкающим баром со звенящей музыкой, где я отдал должное трем бутылкам охлажденного пива "Молсонс", тройному бутерброду с ветчиной и швейцарским сыром на ржаном хлебе с салатом, жареному картофелю и двум порциям мороженого с печеньем, чтобы поддержать силы.
Официантка была миловидной курносой женщиной с остриженными светлыми волосами и чем-то похожей на шведку.
– Достаточно? – спросила она меня.
– Мороженое с печеньем или Кале в целом?
– Меня зовут Вельма, – сказала она, улыбнувшись.
– Джон, – ответил я и вскочил со своего кожаного сиденья, чтобы пожать ей руку.
– Просто проездом, Джон?
– Не знаю, Вельма... Я думал ненадолго задержаться. Где кто-то, вроде меня, мог бы найти себе работу? И даже не зарекайся про цирк!
– Этим ты занимаешься?
– Что ты имеешь в виду?
– Смеешься над собой, прежде чем кто-то сделает это за тебя?
– Конечно, нет. Разве ты не знала, что по федеральному закону все толстяки должны быть смешными? Нет, на самом деле, я реалист. Я знаю, каковы мои отношения с едой, и я научился с этим жить.
– Ты симпатичный, Джон, ты в курсе?
– Тебе меня не одурачить, Вельма! Все толстые люди выглядят одинаково. Если бы толстые люди могли бегать быстрее, они все были бы грабителями банков, потому что никто не может их отличить друг от друга.
– Ну, Джон, если тебе нужна работа, ты можешь поискать объявления в местной газете "Водоворот Кводди".
– Чего?
– Залив здесь называется Пассамакводди, а за Истпортом у нас есть Водоворот Олд Соу, самый большой водоворот в Западном полушарии.
– Спасибо за предупреждение.
– Тебе надо туда поехать... рыбацкие причалы, маяки, озера. Несколько хороших ресторанов.
– Моя машина сейчас в ремонте, Вельма. Хорошо, что ничего серьезного.
– Можешь взять мою, Джон. Это всего лишь "Фольксваген", но я на нем почти не езжу.
Я посмотрел на нее и прищурился от удивления. В Батон-Руж люди, конечно, вежливы и не лишены южного обаяния, но я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из них предлагал совершенно незнакомому человеку воспользоваться своей машиной, особенно совершенно незнакомому человеку, который мог просто сломать подвеску, посидев на водительском сиденье.
– Это очень любезно с твоей стороны, Вельма.
Я купил местную газетенку. Если бы вы отправились в больницу для шунтирования сердца, они могли бы дать вам эту газету вместо общего наркоза. В графе "Требуется помощь" кто-то рекламировал себя как "талантливого" мастера по ремонту сетчатых дверей, кому-то еще был нужен опытный механик по воздуходувке, а кто-то еще - человека, который бы выгуливал их канарского дога два раза в неделю. Так как я случайно узнал, что канарский дог два фута роста и весит почти столько же, сколько и я, и что двое из них, как известно, разорвали в кровавые клочья невинную женщину в Сан-Франциско, я всё-таки решил не подавать заявку на эту должность...
В конце концов, я пошел в службу занятости штата Мэн на Бич-стрит. Лысый парень в зеленом кардигане, ручной вязки, на молнии сидел за столом с фотографиями его зубастой жены (предположительно виновной в зеленом кардигане, ручной вязки, на молнии), в то время, как мне приходилось держать руку на уровне глаз все время, чтобы солнце не светило мне в глаза.
– Итак... на чем Вы специализируетесь, мистер Дофин?
– О, пожалуйста, зовите меня Джон. Я ресторанный гигиенист. У меня есть квалификация "Служба продовольственной безопасности и инспекции" Университета Батон-Руж и девятилетний опыт работы в Ассоциации ресторанов Луизианы.
– Что привело Вас в Кале, штат Мэн, Джон?
– Я просто почувствовал, что пришло время для радикальной смены своего местоположения, – я покосился на табличку с именем на его столе, – Мартин.
– Боюсь, у меня нет ничего, что соответствовало бы Вашей квалификации, Джон. Но у меня есть одна или две вакансии в общепитах.
– Какие именно?
– "Виттлз" нуждается в уборщике... Oтличный ресторан, "Виттлз". Oдна из лучших закусочных в городе. Он находится в гостинице "Кале Мотор Инн".
– Ах.
Как гость в отеле "Кале Мотор Инн"", я не мог представить, что я обедаю там, а потом убираю за собой и иду мыть посуду.
– Тогда у Тони есть вакансия повара.
– Тони?
– "Вкуснейшие бургеры у Тони" на Норт-стрит.
– Понятно. Сколько они платят?
- Они платят больше, чем в "Бургер Кинге" или "Макдональдсе". У них есть торговые точки по всему штату Мэн и Нью-Брансуик, но это скорее семейный бизнес. Скорее качественный ресторан, если вы понимаете, о чем я. Я всегда вожу туда свою семью.
– И это все?
– У меня есть много вакансий для рыбаков и тому подобное... у вас есть опыт работы с дрифтерными сетями?
– Дрифтерные сети? Вы смеетесь? Я провел все свое детство в поисках сардин у берегов Гренландии.
– Почему бы Вам не заехать к Тони, Джон? Посмотрите, нравится ли Вам. Я позвоню мистеру Ле Ренжу и скажу, что Вы уже едете.
– Спасибо, Мартин.

***


Закусочная "Вкуснейшие бургеры у Тони" находилась в одном квартале от "Бургер Kинга" и в двух кварталах от "Макдональдса", на прямой, усаженной деревьями улице, где полноприводные автомобили проезжали мимо со скоростью 2,5 мили в час, и все махали друг другу рукой и хлопали друг друга по спине всякий раз, когда кто-нибудь мог подойти достаточно близко.
Тем не менее, это место было весьма симпатичным ресторанчиком с кирпичным фасадом и медными каретными фонарями с мерцающими огнями.
На доске с гордостью было написано, что это "дом здоровой, сытной еды, с любовью приготовленной на наших собственных кухнях людьми, которым не все равно". Внутри он был украшен панелями из темного дерева, столами с зелеными клетчатыми скатертями и гравюрами в позолоченных рамках с изображением белохвостого оленя, черного медведя и лося. Закусочная была переполнена веселыми семьями, и атмосфера там была достаточно приличной. Современно, но по-домашнему, без того ощущения стерильности, которое бывает в "Макдональдсе".
В задней части ресторана находился медный бар с открытым грилем, где прыщавый молодой парень в зеленом фартуке и высоком зеленом поварском колпаке жарил гамбургеры и стейки.
Рыжеволосая девушка в короткой зеленой плиссированной юбке подошла ко мне и одарила меня 500-ваттной улыбкой с брекетами на зубах.
– Вы предпочитаете кабинку или столик, сэр?
– На самом деле - ни то, ни другое. У меня назначена встреча с мистером Ле Ренжем.
– Он прямо позади Вас... почему бы Вам не пойти со мной? Как Вас зовут?
– Джон.
Мистер Ле Ренж сидел в кроваво-красном кожаном кресле, а рядом с ним стояла репродукция антикварного стола, на котором стоял факс, серебряные каретные часы и стакан сельтерской воды. Это был костлявый мужчина лет 45-ти или около того, с выкрашенными в черный цвет волосами до воротника, которые он расчесывал почти гениально, чтобы скрыть мертвенно-белый череп. Нос у него был острый и многогранный, а глаза блестели под разросшимися бровями, как мясные мухи. Он был одет в очень белую рубашку с открытым воротом, длинным воротником в стиле 70-х годов и сшитый на заказ черный костюм-тройку. У меня было ощущение, что он думал, что похож на Аль Пачино сильнее, чем это было на самом деле.
На обшитой панелями стене за его спиной висело множество сертификатов от региональной торговой палаты Кале, путеводителя по ресторанам штата Мэн и даже один от "Рыцарей канадской высокой кухни".
– Входите, Джон, – сказал мистер Ле Ренж с явным франко-канадским акцентом, – садитесь, пожалуйста... на кушетку, может быть? Этот стул немного...
– Немного что?
– Я думал только о Вашем комфорте, Джон. Видите ли, моя политика всегда заключается в том, чтобы люди, которые работают на меня, чувствовали себя комфортно. У меня нет стола, никогда не было. Письменный стол – это символ того, что я важнее вас. Я не важнее. Все, кто здесь работают, одинаково важны и равноценны.
– Вы читали "Библию Макдональдса". Всегда заставляйте своих сотрудников чувствовать, что их ценят. Тогда вам не придется платить им так много.
Я мог сказать, что мистер Ле Ренж не совсем понял, нравится ли ему это замечание по тому, как он дергал головой, словно Дейта в "Звездном пути". Но я также мог сказать, что он был из тех парней, которые беспокоились о том, чтобы никто не ушел, не поняв в полной мере, каким замечательным человеком он был.
Он отхлебнул сельтерской воды и посмотрел на меня поверх края стакана.
– Почему Вы решили, что созрели, чтобы искать работу поваром по приготовлению бургеров?
– Созрел? Я определенно перезрел. Но я так долго работал в высших эшелонах ресторанного бизнеса, что подумал, что пришло время вернуться к основам. Испачкать руки, так сказать.
– В нашем заведении, Джон, гигиена на высшем уровне.
– Конечно. Это была просто метафора. Гигиена питания, это моя специальность. Я знаю все, что нужно знать о правильном времени приготовления и разморозке, а также о том, что нельзя ковырять в носу, пока готовишь салат "Цезарь".
– Какой у тебя опыт, Джон?
– Я был поваром в армии. Трехкратный обладатель приза "Форт Полк" за кулинарное мастерство. Благодаря этому я поднаторел в экономии. Я могу растянуть полтора фунта говяжьего фарша между двумя взводами пехоты и тяжелой бронетехникой.
– Ты забавный парень, Джон, – сказал мистер Ле Ренж без малейшего намека на то, что его это забавляет.
– Я толстый, Тони, поэтому и забавный.
– Я не хочу, чтобы ты смешил меня, Джон. Я хочу, чтобы ты приготовил гамбургеры. И для тебя я - мистер Ле Ренж.
Он провел меня на кухню, облицованную темно-коричневой керамикой, со столешницами из нержавеющей стали. Двое неуклюжих маленьких парнишек использовали микроволновые печи, чтобы разморозить замороженные котлеты для гамбургеров, замороженный бекон, курицу и картофель фри.
– Это Чип, а это Дензил.
– Как у вас дела?
Чип и Дензил оцепенело уставились на меня и пробормотали:
- Хорошо, наверное.
– А это Летиция.
Нахмуренная темноволосая девушка старательно нарезала салат "Айсберг", словно это было так же сложно, как плести кружево.
– Летиция – одна из наших особых членов команды, – сказал мистер Ле Ренж, положив одну из своих волосатых лап тарантула ей на плечо. – Штат Мэн предоставляет нам специальные налоговые льготы для найма таких людей, но даже если бы они этого не сделали, я все равно хотел бы, чтобы она была здесь. Вот такой я парень, Джон. Я не только кормлю людей, но и делаю их жизни лучше.
Летиция посмотрела на меня расфокусированными глазами цвета морской волны. Она была хорошенькой, у нее было выражение лица королевы красоты из маленького городка, которую только что ударили кирпичом по голове. Какой-то инстинкт подсказывал мне, что Тони Ле Ренж использует ее не только как овощерезку.
– Мы гордимся высочайшим качеством нашей еды, – сказал он.
Без какой-либо видимой иронии он открыл огромную морозильную камеру в задней части кухни и показал мне замороженные стейки и покрытые инеем конверты предварительно приготовленного чили, готовые к варке в пакете. Он показал мне сублимированные овощи, замороженный кукурузный хлеб и обезвоженный суп из омара (который нужно просто разбавить водой). И это было в штате Мэн, где вы можете найти свежих омаров, вальсирующих по улице!
Хотя даже лучшие рестораны используют значительную долю полуфабрикатов и расфасованных продуктов, а заведения быстрого питания не используют ничего кроме этого. Даже их яичница-болтунья поставляется сушеной и предварительно взбитой в пакете.
Что меня впечатлило, так это то, как мистер Ле Ренж мог продавать эти обычные полуфабрикаты как "полезную, сытную еду, с любовью приготовленную на наших собственных кухнях людьми, которые действительно неравнодушны", когда большая часть этого неохотно собиралась на гигантских фабриках при минимальной заработной плате вахтовиками, которым было наплевать.
Мистер Ле Ренж, должно быть, догадывался о том, как работает мой разум.
– Знаешь, в чем наш секрет? – спросил он меня.
– Если я собираюсь готовить здесь, мистер Ле Ренж, думаю, было бы неплохо, если бы Вы им поделились.
– У нас самые вкусные бургеры в мире, это наш секрет. "Макдональдс" или "Бургер Кинг" даже близко не стоят. Попробовав один из наших бургеров, больше ничего другого не захочется. Вот, Кевин, передай мне бургер, чтобы Джон попробовал.
– Все в порядке, – сказал я ему, – поверю вам на слово. Я уже поел.
– Нет, Джон, если ты собираешься работать здесь, я настаиваю.
– Послушайте, мистер Ле Ренж, я - профессиональный пищевой гигиенист. Я знаю, из чего делают гамбургеры, и поэтому никогда их не ем. Никогда.
– И что ты знаешь?
– Просто я точно знаю, что часть нежелательных веществ попадает в говяжий фарш, и мне не особенно хочется его есть.
– Нежелательные вещества? Что ты имеешь в виду?
– Ну, отходы, если прямо. Крупный рогатый скот забивают и потрошат так быстро, что неизбежно попадание определенного количества экскрементов в мясо.
– Послушай, Джон, как, по-твоему, я могу конкурировать с "Макдональдсом" или "Бургер Кингом"? Я заставляю своих клиентов чувствовать, что они на голову выше людей, которые едят в больших сетях быстрого питания. Я заставляю их чувствовать себя особыми посетителями.
– Но вы подаете почти такую же еду.
– Конечно. Это то, к чему привыкли наши клиенты, это то, что им нравится. Но мы делаем еду чуть дороже и подаем как нечто особенное. Мы даем им должный ресторанный опыт, поэтому они приходят сюда отмечать дни рождения и прочее.
– Но это должно сильно ударить по вашим накладным расходам.
– То, что мы теряем на накладных расходах, мы приобретаем, закупая собственные продукты питания.
– Вы имеете в виду, что можете закупить продукты дешевле, чем в Макдональдсе? Как это? У вас нет и миллионной доли их покупательной способности.
– Мы используем фермерские и животноводческие кооперативы. Маленькие люди, с которыми крупные сети быстрого питания не хотят иметь дело. Вот почему наши бургеры вкуснее, и именно поэтому в них нет ничего, что вы не захотели бы съесть.
Кевин подошел к грилю с хорошо поджаренной котлетой для гамбургера на тарелке. Мистер Ле Ренж протянул мне вилку и сказал:
- Вот... попробуй.
Я отрезал небольшой кусочек и подозрительно посмотрел на него.
– Никакого дерьма? – спросил я его.
– Ничего, кроме тысячепроцентного белка, обещаю тебе.
Я сглотнул, а затем положил кусочек в рот. Я медленно жевал его, стараясь не думать о забрызганных навозом пандусах скотобоен, которые я посетил в окрестностях Батон-Руж. Мистер Ле Ренж смотрел на меня своими блестящими глазами мясной мухи, и это тоже не делало еду более аппетитной.
Но, на удивление, гамбургер оказался довольно вкусным. Он был нежным, достаточной хрустящий снаружи, хорошо приправленный луком, солью, перцем и небольшим количеством перца чили, и был еще один вкус, который действительно выделялся.
– Тмин? – спросил я мистера Ле Ренжа.
– Ага, так я тебе и сказал. Но тебе нравится, не так ли?
Я отрезал еще один кусок.
– Ладно, должен признаться, что да.
Мистер Ле Ренж хлопнул меня по спине так, что я чуть не задохнулся.
– Видишь, Джон? Теперь ты знаешь, о чем я говорил, когда говорил, что делаю жизнь людей лучше. Я поддерживаю мелких фермеров, и в то же время я даю людям Кале лучшую еду. Ну, не только Кале. У меня есть еще точка в Старом городе, Миллинокете и Уотервилле, и я только что открыл новый филиал в Сент-Стивене, в Канаде.
– Что ж, поздравляю, – кашлянул я. – Kогда мне начинать?

***


Мне приснилось, что я сижу у окна ресторана "Рокко" на улице Друзилла, в Батон-Руж, и ем острый сэндвич с сомом с сырными палочками и коричневой подливкой. Я только что заказал свой хлебный пудинг, когда зазвонил телефон, и администратор срывающимся голосом сообщила мне, что сейчас 5:15 утра.
– Зачем мне все это? – раздраженно спросил я ее.
– Вы просили разбудить Вас, сэр. В пять пятнадцать, а сейчас - пять пятнадцать.
Я поднялся с постели. За моим окном было еще совсем темно. Тогда-то я и вспомнил, что теперь я шеф-повар ресторана Тони, и что я должен был быть на Норт-стрит ровно в 6 утра, чтобы открыть помещение и начать жарить бекон, взбивать яйца и готовить кофе.
Я посмотрел на себя в зеркало.
– Зачем ты сделал это с собой? – спросил я себя. – Потому что ты придирчивый перфекционист, который не мог закрыть глаза на три мышиных помета в ресторане "Королева Каджун", вот почему. И они, вероятно, вовсе не были мышиным пометом. Просто каперсы.
Каперсы-шмаперсы.
На улице было так холодно, что пустынные тротуары блестели, как чеканное стекло. Я пошел на Норт-стрит, где Чип только что открыл ресторан.
– Доброе утро, Чип.
– Ага.
Он показал мне, как выключить сигнализацию и включить свет. Потом мы прошли на кухню, и он показал мне, как разогреть сковороду, вынуть замороженный бекон и замороженные гамбургеры и смешать "свежевыжатый" апельсиновый сок (просто добавить воды).
Мы пробыли там всего десять минут, когда в дверь вошла молодая девушка с волосами мышиного цвета, бледным лицом и темными кругами под глазами.
– Привет, – сказала она, – я - Анита. Вы, должно быть, Джон.
– Привет, Анита, – сказал я, вытирая пальцы о зеленый фартук, и пожал ей руку. – Kак насчет чашечки кофе, прежде чем на нас обрушатся полчища?
– Ладно.
Судя по выражению ее лица, думаю, она, должно быть, подумала, что "полчища" это неприличное слово.
И вот к четверти восьмого каждая будка и каждый столик были заполнены бизнесменами, почтовыми работниками, дальнобойщиками и даже рыжеволосым полицейским, который первым остановил меня, когда я приехал в город. Я не мог поверить, что эти люди встали так рано. Мало того, все они были такими веселыми, как будто им не терпелось начать еще один день тяжелой работы. Все они говорили:
- Доброе утро, Сэм! А как Вы себя чувствуете в это холодное и морозное утро?
- Доброе утро, миссис Трент!
- Великий день для расы - человеческой расы!

Ну, сколько можно...
Они не только добротно выглядели, сытно разговаривали и сытно ели. В течение двух часов я жарил бекон, переворачивал гамбургеры, жарил яйца и подрумянивал солонину. Анита металась от стола к столу с соком, кофе и двойной порцией тостов, и только к восьми ей на помощь пришла дерзкая черная девушка по имени Уна.
Постепенно, однако, ресторан начал пустеть, пока у нас не осталось никого, кроме двух водителей службы доставки и пожилой женщины, которая выглядела так, как будто ей понадобится шесть месяцев, чтобы прожевать два ломтика канадского бекона.
Именно тогда один из водителей закрыл рот рукой и плюнул в нее. Он нахмурился, глядя на то, что нашел в своем бургере, и показал это своему другу. Затем он встал из-за стола и подошел к грилю, прикрыв рот ладонью.
– Сломал свой проклятый зуб, – сказал он.
– Как это? – спросил я его.
– Откусил бургер, a в нем было это.
Между большим и указательным пальцами он держал маленький черный предмет.
Я взял его у него и повернул так и эдак. Сомнений не было, это была пуля, слегка сплюснутая от удара.
– Мне очень жаль, – сказал я. – Послушайте, это мой первый день здесь. Все, что я могу сделать, это сообщить об этом руководству, и вы можете позавтракать за наш счет.
– Мне теперь придется сходить к проклятому дантисту! Терпеть его не могу. А если бы я ee проглотил? Я же мог отравиться свинцом... – начал было жаловаться он.
– Мне жаль. Я покажу еe владельцу, как только он приедет.
– Это будет стоить кучу денег, держу пари. Хочешь взглянуть?
Прежде чем я успел его остановить, он раскрыл рот и показал мне сколотый передний резец и полный рот разжеванного гамбургера.

***


Мистер Ле Ренж пришел в одиннадцать утра. На улице было ветрено, и его волосы развевались набок, как воронье крыло. Прежде чем я успел его поймать, он нырнул прямо в свой кабинет и закрыл дверь. Он вышел через пять минут, быстро потирая руки, как человек, жаждущий перейти к делу.
– Ну, Джон, как все прошло?
– Очень хорошо, мистер Ле Ренж. Все было забито битком.
– Всегда так. Люди не дураки, выбирают лучшее!
– Только одна проблема. Парень нашел это в своем бургере.
Я протянул ему пулю. Он внимательно осмотрел его, а затем покачал головой.
– Это не один из наших бургеров, Джон.
– Я сам видел, как он выплюнул это. Он сломал один из передних зубов.
– Самый старый трюк в мире. Парню нужна стоматологическая помощь, он приходит в ресторан и делает вид, что сломал зуб обо что-то, что он ел. Заставляет ресторан заплатить за дантиста.
– Ну, мне так не показалось.
– Это потому, что ты не так хорошо разбираешься в хитростях нечестных клиентов, как я. Надеюсь, не извинился?
– Я не взял с него плату за завтрак.
– Тебе не следовало этого делать, Джон. Это практически признание ошибки. Что ж, будем надеяться, что этот ублюдок не попытается зайти дальше.
– Разве вы не собираетесь сообщить об этом людям, занимающимся охраной труда и техникой безопасности?
– Конечно, нет.
– А как насчет ваших поставщиков?
– Tы не хуже меня знаешь, что весь говяжий фарш подвергается магнитному сканированию на наличие металлических частиц.
– Конечно. Но это пуля, и она сделана из свинца, а свинец не обладает магнитными свойствами.
– Они не стреляют в коров, Джон.
– Конечно, нет. Но могло случиться все что угодно. Может быть, какой-нибудь мальчишка выстрелил в нее, когда она стояла в поле, и пуля застряла в мышце.
– Джон, каждый из наших бургеров очень тщательно приготовлен людьми, которые являются фанатиками, когда речь идет о качественном мясе. Не может быть, чтобы эта пуля попала в один из наших бургеров, и я надеюсь, что ты готов поддержать меня и сказать, что в котлете того клиента не было абсолютно никаких следов пули, когда ты жарил ее.
– На самом деле я этого не видел, нет. Но...
Мистер Ле Ренж бросил пулю в корзину для мусора.
– Молодец, Джон. Значит, завтра рано утром вернешься на работу в полной боевой готовности?
– Рано, да. В боевой готовности? Ну, возможно.

***


Ладно, вы можете называть меня педантичным бюрократом, но, как я понимаю, любую работу нужно делать как следует, иначе не стоит вставать с постели утром, чтобы сделать ее, особенно если вам нужно вставать с постели в 5:15. Я вернулся в гостиницу "Кале" в поисках перекуса и заказал салат из жареной курицы с салатом "Aйсберг", помидорами, кусочками бекона, сыром чеддер, моцареллой и домашними гренками с луковыми нитями и жареными маринованными огурцами. Но как бы утешительно все это ни было, я не мог перестать думать об этой пуле и задаваться вопросом, откуда она взялась. Я мог понять, почему мистер Ле Ренж не хотел сообщать об этом инспекторам по охране труда и технике безопасности, но почему он не хотел ругаться со своим собственным поставщиком?
Вельма принесла еще пива.
– Ты сегодня такой серьезный, Джон.
– У меня кое-что на уме, Вельма, вот и все.
Она села рядом со мной.
– Как работа?
– Как закон Декарта. Я жарю, следовательно, я существую. Но сегодня что-то случилось... Hе знаю. Это заставило меня чувствовать себя неловко.
– Что ты имеешь в виду?
– Это как скомканное белье, только у меня в голове. Я продолжаю пытаться его расправить, только никак не получается.
– Продолжай.
Я рассказал ей о пуле и о том, как Ле Ренж настаивал на том, что не собирается об этом сообщать.
– Ну, такое бывает. У вас есть клиенты, которые приносят дохлую муху и прячут ее в своем салате, чтобы им не пришлось платить.
– Да, но в этом случае я неуверен...

***


После двойной порции шоколадного мороженого с ванильными вафлями я пошел обратно на работу.
– Ле Ренж еще здесь? – спросил я Уну.
– Он уехал в Сент-Стивен. Он не вернется раньше шести, слава богу.
– Он тебе не очень нравится, да?
– Он меня пугает, если хочешь знать.
Я прошел в офис мистера Ле Ренжа. К счастью, он оставил его незапертым. Я посмотрел в мусорную корзину, и пуля все еще была там. Я взял ее и бросил в карман.

***


На обратном пути в гостиницу "Кале Мотор Инн" на меня прогудел большой синий пикап. Это был Нильс Гуттормсен из автосалона.
– Сегодня утром из Бангора привезли детали для твоей машины, Джон. Она будет готова через пару дней.
– Отличные новости, Нильс! Только не рви так себе задницу, тем более, что у меня пока нет денег, чтобы тебе заплатить.

***


Я показал пулю Вельме.
– Это действительно странно! – сказала она.
– Ты права, Велма. Это странно, но посторонние вещи в гамбургерах не является чем-то необычным. На самом деле, это скорее обычное дело, чем необычное, поэтому я никогда не ем гамбургеры.
– Не знаю, хочу ли я это слышать, Джон.
– Ты должна, Вельма. Раньше на каждой скотобойне были федеральные инспекторы, но администрация Рейгана хотела сэкономить деньги, поэтому они позволили мясоперерабатывающим предприятиям самим заботиться о своих гигиенических процедурах. Упрощенная система осмотра крупного рогатого скота, так они ее называют.
– Джон, я никогда не слышал об этом.
– Ну, Вельма, обычный человек, конечно, нет. Когда инспекторы Министерства сельского хозяйства США не дышали им в затылок, большинство скотобоен удвоили скорость своей линии, а это означало, что риск заражения мяса был намного выше. Можешь представить себе мертвую корову, подвешенную за пятки, и парня, вспарывающего ей живот, а затем вытаскивающего ее кишки вручную? Они до сих пор так делают, это очень искусная работа, и если водосток сделает хоть одну ошибку, то – плюх! Везде, кровь, кишки, грязь, навоз, и это случается с каждым пятым скотом. Двадцать процентов.
– Боже мой.
– О, может быть еще хуже, Вельма. В наши дни упаковщики мяса могут перерабатывать гораздо больше больных животных. Я видел, как на бойню приходили коровы с абсцессами, цепнями и корью. Говяжьи отходы, которые они отправляют для гамбургеров, смешаны с навозом, волосами, насекомыми, металлическими опилками, мочой и рвотой.
– Мне уже плохо, Джон! У меня вчера на ужин был гамбургер.
– Дай закончу. Дело не только в загрязнении, но и в качестве говядины, которую они используют. Большая часть скота, которого забивают на гамбургеры – это старый молочный скот, потому что он дешевый, и его мясо не слишком жирное. Но они полны антибиотиков и часто заражены кишечной палочкой и сальмонеллой. Если взять всего один гамбургер, это не мясо одного животного, это перемешанное мясо десятков или даже сотен разных коров, и достаточно одной больной коровы, чтобы заразить тридцать две тысячи фунтов говяжьего фарша!
– Это похоже на фильм ужасов, Джон.
– Ты чертовски права, Вельма.
– Но эта пуля. Откуда эта пуля?
– Вот что я хочу знать, Вельма. Я не могу отнести ее к медикам, потому что тогда я потеряю работу, а если я потеряю работу, я не смогу заплатить за ремонт своего автомобиля, и Нильс Гуттормсен конфискует его, и я никогда не вернусь в Батон-Руж, если я, блядь, не пройду пешком, а это две тысячи триста семь миль.
– Так далеко, да?
– Так далеко.
– Почему бы не показать ee Эдди Бертилсону?
– Что?
– Пулю. Почему бы тебе не показать ee Эдди Бертилсону. Он работает в магазине спортивного оружия и боеприпасов на Орчард-стрит. Он скажет, откуда это взялось.
– Ты так думаешь?
– Уверена. Он знает все об оружии и боеприпасах. Раньше он был женат на моей кузине Патриции.
– Ты просто супер, Вельма. Заеду тогда к нему. А когда я вернусь, может быть, мы с тобой поужинаем вместе, и тогда я займусь с тобой диким энергичным сексом.
– Нет.
– Нет?
– Ты мне нравишься, Джон, но нет.
– Ой.

***


Эдди Бертилсон был одним из тех заноз в заднице, которые записывают номера военных самолетов в Турции и подвергаются аресту за шпионаж. Но нужно признать, что он знал об оружии и боеприпасах все, что только можно, и когда он взглянул на эту пулю, то сразу понял, что это такое. Он был маленьким и лысым, в темных очках, с волосами, растущими из ушей, и в футболке с названием группы "Благодарные мертвецы". Он ввинтил ювелирный бинокль своими засаленными пальцами в гнездо и повернул пулю так и эдак.
– Где ты ee нашел?
– Это обязательно?
– Нет, но могу догадаться, что среди памятных вещей вьетнамского ветерана.
– Правда?
Оружейный магазин был маленьким и тесным, и насквозь пропах маслом. В шкафах за прилавком были расставлены всевозможные охотничьи ружья, не говоря уже о фотографиях всего, что мог захотеть убить посетитель Кале: вальдшнепа, рябчика, черной утки, кряквы, синекрылого и зеленокрылого чирка.
– Это патрон 7.92, который был стандартным боеприпасом для пулемета, разработанного Луи Штанге для немецкой армии в 1934 году. После Второй мировой войны его использовали чехи, французы, израильтяне и биафраны, а некоторые даже оказались во Вьетнаме.
– Это пулеметная пуля?
– Так точно, – сказал Эдди, кладя еe обратно мне на ладонь с большим удовлетворением от собственных познаний.
– Значит, никто бы не стал использовать ee, чтобы убить, скажем, корову?
– Нет. Вряд ли.

***


На следующее утро мы с Чипом, как обычно, открыли ресторан, и к восьми утра ресторан был забит до отказа. Незадолго до девяти черный микроавтобус остановился снаружи, и из него вылезли двое парней в белых кепках и комбинезонах. Они прошли по переулку к кухонной двери и постучали в нее.
– Доставка от "Сан Круа Мит", – сказал один из них. Это был коренастый парень с усами, как у моржа, и глубоким шрамом поперек рта, как будто кто-то с мачете приказал ему заткнуться.
– Конечно, – сказал Чип и открыл ему морозильник.
Он и его приятель принесли дюжину картонных коробок с надписью "Гамбургеры".
– Всегда покупаете гамбургеры в одной и той же компании? – спросил я Чипа.
– Конечно. Мистер Ле Ренж ее владелец.
– Ясно...
Неудивительно, что мистер Ле Ренж не хотел говорить со своим поставщиком о пуле: его поставщиком был он сам. Я склонил голову набок, чтобы прочитать адрес. Первое шоссе, США, Роббинстаун.

***


День был ослепительно солнечным, и леса вокруг Кале были все окрашены золотыми, малиновыми и ржаво-красными цветами. Вельма везла нас по первому шоссе, а Фрэнк и Нэнси Синатра пели по радио "Something Stupid".
– Я не знаю, почему ты это делаешь, Джон. Я имею в виду, кого волнует эта дурацкая пуля в их гамбургере?
– Меня, Вельма. Как думаешь, смогу ли я прожить остаток своей жизни, так и не узнав, как пулемет сбил американскую корову?
Нам потребовался почти час, чтобы найти "Сан Круа Мит", потому что здание находилось далеко за промышленной зоной. Это было большое серое прямоугольное помещение с шестью или семью черными фургонами, припаркованными снаружи.
Единственная причина, по которой я знал, что мы пришли в нужное место, заключалась в том, что я увидел мистера Ле Ренжа, идущего по двору снаружи с самой большой и уродливой собакой, которую я когда-либо видел в своей жизни. Я не эксперт по собакам, но я вдруг понял, кто в местной газетенке хотел найти человека, чтобы тот выгуливал канарского дога.
– Что ты будешь делать? – спросила меня Вельма.
У ворот стоял охранник, и 131-килограммовый мужчина в развевающемся белом плаще никак не мог незаметно проскользнуть внутрь на цыпочках.
Однако, именно тогда я увидел парня со шрамом, который тем утром доставил наши гамбургеры. Он забрался в один из черных фургонов, завел его и выехал со двора.
– Следуй за фургоном, – попросил я Вельму.
– Зачем?
– Я хочу посмотреть, куда он поедет, вот и все.
– Это не очень похоже на свидание, Джон.
– Я тебе все возмещу, обещаю.
– Ужин и дикий энергичный секс?
– Мы можем пропустить ужин, если ты не голодна.

***


Мы ехали за фургоном почти два с половиной часа, пока не начало темнеть. Я был сбит с толку маршрутом, по которому он ехал. В первую очередь он остановился в небольшом медицинском центре в Пембруке. Затем он отправился к ветеринару недалеко от Матиаса. Он повернул обратно в сторону Кале, посетив две небольшие молочные фермы, прежде чем зайти последним в Мемориальный госпиталь Кале через задний вход.
Нам не всегда удавалось увидеть, что происходит, но на одной из молочных ферм мы видели, как водители фургонов везли скот, а в Мемориальной больнице мы видели, как они выталкивали большие контейнеры на колесиках, скорее похожие на корзины для белья.
– Мне нужно поехать на работу. Моя смена начинается в шесть.
– Я не понимаю, Вельма. Они вывозили мертвый скот с этих ферм, но правила Министерства сельского хозяйства США гласят, что скот должен быть обработан не более чем через два часа после того, как он был забит. По истечении этого времени бактерии размножаются настолько быстро, что избавиться от них практически невозможно.
– Значит, мистер Ле Ренж использует тухлую говядину для своих гамбургеров?
– Похоже на то. Но что еще? Я могу понять тухлую говядину. Десятки скотобоен используют тухлую говядину. Но почему фургон заехал в больницу? А к ветеринару?
Вельма остановила машину возле мотеля и уставилась на меня.
– О, ты же не серьезно...
– Мне нужно заглянуть внутрь этого мясокомбината, Вельма.
– Ты уверен, что не откусил больше, чем можешь прожевать?
– Очень меткая фраза, Вельма.

***


Уровень моей энергии снова начал снижаться, поэтому я побаловал себя сэндвичем с жареными креветками и парой бутылочек пива, а затем небольшим треугольным кусочком диетического пирога с орехами пекан. Затем я обошел больницу и подошел к заднему входу, где стоял фургон мясной компании "Сан Круа Мит". Санитар с сальными волосами, прищуренными глазами и в очках стоял сзади и курил.
– Как дела, парень? – спросил я его.
– Нормально. Чем могу помочь?
– Возможно... Я ищу своего друга. Старый собутыльник из далекого прошлого.
– Да?
– Mне сказали, что он был здесь, приехал на фургоне. Сказали, что видели его здесь, в больнице.
– Мы целый день только и видим и разгружаем фургоны, - сказал санитар, выпустив дым из ноздрей.
– У этого парня шрам прямо поперек рта. Его нельзя не заметить.
– О, ты имеешь в виду парня из "БиоГлин?"
– "БиоГлин?"
– Да. Они собирают хирургические отходы и затем избавляются от них.
– Что это такое, "хирургические отходы"?
– Ну-у-у, ты знаешь. Ампутированные руки, ноги, абортированные зародыши и тому подобное. Чего только у нас не найдется.
– Я думал, это сжигают.
– Так было раньше, теперь "БиоГлин" специализируются на этом, думаю, это дешевле, чем эксплуатация мусоросжигательного завода днем и ночью. Они даже вытаскивают куски тел из автокатастроф. Копы и автомеханики ведь не хотят этим заниматься.
Он сделал паузу, а затем спросил:
- Как тебя зовут? В следующий раз, когда твой приятель появится, я скажу ему, что ты его искал.
– Ральф Уолдо Эмерсон. Я остановился в доме Чендлеров.
– Хорошо... Ральф Уолдо Эмерсон. Забавно, очень знакомое имя.

***


Я взял машину Вельмы и поехал обратно в Роббинстаун. Я припарковался в тени большого компьютерного склада. "Сан Круа Мит" был окружен высоким забором с колючей проволокой наверху, а передний двор был ярко освещен прожекторами. Охранник в форме сидел в маленькой кабинке у ворот и читал "Водоворот Кводди". Если повезет, это усыпит его, и я смогу пройти мимо него.
Я ждал больше часа, но, похоже, напрасно. Все огни были включены, и время от времени я видел рабочих в касках и длинных резиновых фартуках, входящих и выходящих из здания. Может быть, это был знак для меня отказаться от попыток играть в детектива и позвонить в полицию?
Температура снаружи падала все ниже, и мне стало холодно и тесно в маленьком "Фольксвагене" Вельмы. Через некоторое время мне пришлось вылезти и размять ноги. Я подошел как можно ближе к главным воротам, чтобы меня не заметили, и встал рядом с небольшим кленом. Я чувствовал себя слоном, пытающимся спрятаться за фонарным столбом. Охранник еще не спал. Может быть, он читал захватывающую статью о внезапном падении цен на треску?
Я уже почти решил положить конец ночи, когда услышал, как позади меня по дороге приближается машина. Мне удалось спрятаться за деревом, а мистер Ле Ренж проехал мимо и подъехал к главным воротам. Сначала я подумал, что кто-то сидит с ним в его "Лексусе", но потом понял, что это тот огромный уродливый дог. Он выглядел как нечто среднее между немецким догом и адской гончей, и был больше, чем мистер Ле Ренж. Он повернул голову, и я увидел его алые глаза. Будто сам сатана посмотрел на меня.
Охранник вышел, чтобы открыть ворота, и какое-то время он и мистер Ле Ренж болтали друг с другом, их дыхание дымилось в морозном вечернем воздухе. Я думал о том, чтобы пригнуться и попытаться пробраться на скотобойню за машиной мистера Ле Ренжа, но у меня не было никаких шансов сделать это незамеченным.
– Все в порядке, Вернон?
– Все тихо, мистер Ле Ренж.
– Отлично, Вернон. Как твоя дочь, Луиза? Как ее аутизм? Лучше?
– Не совсем так, мистер Ле Ренж. Врачи говорят, что это займет некоторое время.
Мистер Ле Ренж все еще говорил, когда один из его больших черных фургонов промчался по дороге и остановился позади его "Лексуса". Его водитель терпеливо ждал. В конце концов, мистер Ле Ренж был боссом. Я немного поколебался, а затем вышел из-за своего тощего маленького дерева и обогнул заднюю часть фургона. Под задними дверями была широкая алюминиевая ступенька и две дверные ручки, за которые я мог уцепиться.
– Ты сошел с ума, – сказал я самому себе. Но, тем не менее, я взобрался на ступеньку так легко, как только мог. Нельзя просто так запрыгнуть в фургон, когда ты толстяк, если только не хотите, чтобы водитель подпрыгнул и ударился головой о крышу.
Мистер Ле Ренж, казалось, болтал вечно, но, в конце концов, помахал охраннику и выехал во двор, а фургон последовал за ним. Я прижался к задним дверям, надеясь, что не буду таким заметным, но охранник вернулся в свою кабинку, встряхнул газету и даже не взглянул в мою сторону.
Из здания скотобойни вышел человек в окровавленном белом халате и каске и открыл дверцу машины Ле Ренжу. Они немного поговорили, а затем мистер Ле Ренж сам вошел в здание. Человек в окровавленном белом халате открыл пассажирскую дверь машины и выпустил огромную собаку. Собака понюхала кровь, прежде чем мужчина схватил ее за поводок. Он ушел с ней, или, вернее, собака ушла с ним, царапая когтями асфальт.

***


Я протиснулся через боковую дверь. Внутри был длинный коридор с мокрым кафельным полом, а затем открытая дверь, ведущая в раздевалку и туалет. Ряды белых касок висели на крючках, а также резиновые фартуки и резиновые сапоги. Пахло несвежей кровью и дезинфицирующим средством.
Под дверью туалетной кабинки виднелись две обутые ноги, а над ней поднимались клубы сигаретного дыма.
– Всего два часа осталось, слава богу, – сказал бестелесный голос.
– Видел плей-офф? – ответил я, сняв и повесив плащ.
– Да, какое чертово фиаско. Им бы выпнуть из команды этого Кершинского
Я надел тяжелый резиновый фартук и едва не завязал его сзади. Затем я сел и натянул пару ботинок.
– Собираешься посмотреть игру в Нью-Брансуике? – снова спросил бестелесный голос.
– Я не знаю. В этот день у меня свидание с одной красоткой.
Наступила пауза, поднялось еще больше дыма, а затем голос сказал:
- Кто это? Это ты, Стемменс?
Я вышел из раздевалки, не отвечая. Я со скрипом прошмыгнул по коридору в резиновых сапогах и прошел к главному зданию бойни.
Вы даже не представляете, что там было. Высокое, ярко освещенное здание, где гремит производственный конвейер, мясорубки перемалывают и ревут, а тридцать или сорок резчиков в фартуках и касках рубят и чистят. Шум и вонь крови были ошеломляющими, и какое-то время я просто стоял, зажав рукой рот и нос, а этот бутерброд с жареными креветками бурлил в моем желудке, как будто креветки были еще живы.
Черные фургоны были прижаты к одному концу производственной линии, и люди вытаскивали мясо, которое они собирали в течение дня. Они сбрасывали его прямо на убойный цех, где обычно живой скот оглушают и убивают. Жуткая мешанина из скота, человеческих рук и ног, вместе с блестящими нитями кишок, комками жира и прочими вещами, кое-что выглядело как забитые собаки и измученные ослы, только все это было так перемешано и отвратительно, что я не мог понять, что это было. Это была плоть, вот и все, что имело значение. Резчики обваливали его и разрезали на куски, которые сбрасывали в гигантские машины из нержавеющей стали и перемалывали гигантскими шнеками в бледно-розовую мякоть. Мякоть приправляли солью и перцем, сушеным луком и специями. Потом его механически спрессовывали в котлеты, накрывали пищевой пленкой, пропускали через металлодетектор и замораживали. И вот утренний бургер готов.
– Господи, – сказал я вслух.
– Это ты мне? – сказал голос рядом со мной.
Я обернулся. Это был мистер Ле Ренж. У него было такое выражение лица, как будто он только что вошел в дверь туалета, не открывая ее.
– Какого хрена ты здесь делаешь? – спросил он.
– Я должен готовить это, мистер Ле Ренж. Я должен был узнать, что в нем.
Сначала он ничего не сказал. Он посмотрел налево, потом направо, и казалось, что он делал все возможное, чтобы контролировать свой гнев. В конце концов, он резко вздохнул своей правой ноздрей и сказал:
- Все равно. Разве ты не понимаешь?
– Что? Все равно?
– Мясо... неважно, откуда оно берется. Человеческие ноги такие же, как коровьи, свиные или козлиные. Ради всего святого, это всего лишь белок.
Я указал на крошечную руку, торчащую из мешанины плоти:
- Это ребенок. Это человеческий ребенок. Это просто белок?
Мистер Ле Ренж потер лоб, словно не мог понять, о чем я говорю.
– Ты же съел один из гамбургеров. Ты же знаешь, какие они вкусные.
– Посмотрите на это!
Я накричал на него, и теперь три или четыре работника обернулись и стали бросать на меня не слишком дружелюбные взгляды.
– Это дерьмо! Это полное и полнейшее дерьмо! Нельзя кормить людей мертвым скотом, мертвыми младенцами и ампутированными ногами! – продолжил кричать я.
– Правда? А почему, черт возьми, и нет? Ты действительно думаешь, что это хуже того дерьма, которое подают во всех рыгаловках? Они используют больных дойных коров, полных червей, сосальщиков и всякого дерьма. По крайней мере, в человеческой ноге нет кишечной палочки. По крайней мере, абортированный ребенок не будет накачан стероидами.
– Вы не думаете, что есть все-таки разница?! Посмотритe на это! Ради всего святого! Мы говорим о каннибализме!
Мистер Ле Ренж рукой откинул назад волосы и нечаянно обнажил лысину.
– Крупные компании быстрого питания закупают мясо в самых дешевых магазинах. Я же не покупаю свое мясо. Мне платят за то, чтобы я забрал мясо. Больницы, фермы, автомастерские, клиники для абортов. У всех избыток белка, с которым они не знают, что делать. Поэтому появляется "БиоГлин" и избавляет их от всего, от чего они не знают, как избавиться. A потом мы просто перерабатываем это.
– Вы больны, мистер Ле Ренж.
– Нет, Джон. Нисколько. Это практично. Tы съел человеческое мясо, которoe я тебе предложил, и тебе стало плохо? Нет, конечно, нет. На самом деле я считаю "Вкуснейшие бургеры Тони" пионерами действительно приличной еды.
Пока мы разговаривали, производственная линия остановилась, и вокруг нас собралась небольшая толпа работников, все с тесаками и обвалочными ножами.
– Tы не заставишь ни одного из этих людей сказать против меня хоть слово. Им платят в два раза больше, чем любым другим мясникам в штате Мэн. Или в любом другом штате, поверьте мне. Они никого не убивают, никогда. Они просто режут мясо, чем бы оно ни было, и делают это чертовски хорошо!
Я подошел к одному из огромных чанов из нержавеющей стали, в котором мясо измельчалось в блестящую розовую жижу. Мужчины начали окружать меня, и я начал серьезно опасаться, что тоже могу стать такой же розовой жижей.
– Вы понимаете, что мне придется сообщить об этом в полицию и Министерство сельского хозяйства США, – предупредил я мистера Ле Ренжа, хотя мой голос стал примерно на две октавы выше обычного
– Я так не думаю, – сказал мистер Ле Ренж.
– Итак, что же вы собираетесь делать? Выпотрошить меня и измельчить?
Мистер Ле Ренж улыбнулся и покачал головой; и именно в этот момент мясник, который выгуливал собаку, вошел, а его адское чудовище все еще натягивало поводок.
– Если бы кто-нибудь из моих людей прикоснулся к тебе, Джон, это было бы убийством, не так ли? Но если Цербер сорвется с ошейника и побежит за тобой – что бы я мог сделать? В конце концов, это очень сильная собака. И если бы у меня было двадцать или тридцать свидетелей, которые могли бы поклясться, что ты его спровоцировал...
Собака так сильно тянула поводок, что чуть было не задохнулась, а ее когти скользили по окровавленному металлическому полу. Никогда не видел такого отвратительного скопления зубов и мускулов за всю свою жизнь, и его глаза отражали свет, как если бы он был запечатлен на фотографии со вспышкой.
– Кевин, отпусти его, – сказал мистер Ле Ренж.
– Это плохая идея. Если со мной что-нибудь случится, у меня здесь есть друзья, которые знают, где я и чем занимаюсь, – предупредил я его.
– Кевин, – повторил мистер Ле Ренж, совсем не впечатленный моими словами.
Мясник наклонился вперед и расстегнул ошейник Цербера. Он рванулся вперед, рыча, и я сделал шаг назад, пока мой зад не прижался к ванне из нержавеющей стали. Больше бежать было некуда.
– А теперь убей! – закричал мистер Ле Ренж и указал на меня рукой.
Собака опустила голову почти до пола и напрягла плечевые мышцы. Струйки слюны свисали с ее челюстей, и внезапно я увидел его член, красный и заостренный, как будто мысль о том, чтобы вырвать мне горло, на самом деле возбуждала его.
Я поднял левую руку, чтобы защитить себя. Я имею в виду, я мог бы жить без левой руки, но не без горла. Тут-то у меня и возникло внезапное воспоминание. Я вспомнил свое детство, когда я был худым, низкорослым и боялся собак. Мой отец дал мне пакет собачьих лакомств, чтобы я мог взять с собой в школу, чтобы, если бы мне угрожала собака, я мог предложить ей что-нибудь, чтобы успокоить ее. Всегда помни об этом, малыш. Собаки всегда предпочитают еду детям. Еду легче есть.
Я полез в чан позади себя и зачерпнул огромную горсть розовой жижи. Она была отвратительна... мягкая и жирная, и с нее капало. Я поднес еe к собаке и сказал:
- Вот, Цербер! Хочешь что-нибудь поесть? Попробуйте что-нибудь из этого!
Пес уставился на меня своими красными отражающими глазами, как будто я сошел с ума. Он оскалил зубы и зарычал, словно сгустившийся хор предсмертных хрипов.
Я сделал шаг ближе, все еще протягивая кучу жижи, молясь, чтобы собака не укусила и не оторвала мне пальцы. Но Цербер поднял голову и с глубоким подозрением понюхал мясо.
– Убей, Цербер, ты, глупая шавка! – закричал мистер Ле Ренж.
Я сделал еще один шаг к нему, потом еще один.
– Вот, мальчик. Ужин.
Собака отвернула голову. Я подталкивал слизь все ближе и ближе, но она не брала ее, даже не хотела нюхать.
Я повернулся к мистеру Ле Ренжу.
– Вот... даже собака не будет есть ваши гамбургеры.
Мистер Ле Ренж вырвал собачий поводок у мясника. Он подошел к животному и хлестнул его по морде раз, два... три раза.
– Ты жалкий непослушный кусок дерьма!
Пес не хотел приближаться ко мне и моей горсти слизи, но все равно был опасен. Он испустил лай, который был почти ревом, и бросился на Ле Ренжа. Он повалил его на пол и вонзил зубы ему в лоб. Тот закричал и попытался отбиться. Но он яростно мотал головой из стороны в сторону, и с каждым рывком сдирал все больше и больше кожи.
Прямо перед нами, с таким шумом, как будто кто-то пытается разорвать наволочку, собака оторвала Ле Ренжу лицо, обнажив окровавленные, дико таращащиеся глаза, мокрую черную полость ноздрей и оскалившиеся безгубые зубы.
Он все еще кричал и хрипел, когда трое мясников оттащили собаку. Какими бы сильными они ни были, даже они не могли его удержать, и Цербер вырвался из их рук и побежал на другую сторону площадки для убийств, а лицо мистера Ле Ренжа свисало с его пасти, как скользкая латексная маска.
Я повернулся к мясникам. Они были слишком потрясены, чтобы говорить. Один из них уронил свой нож, а затем и остальные, пока они не зазвенели, как колокольчики.

***


Я пробыл в Кале достаточно долго, чтобы Нильс закончил ремонт моей машины, а я мог написать заявление в полицию и передать его полицейскому с песочными усами. Погода становилась все холоднее, и мне хотелось вернуться в тепло Луизианы, не говоря уже о говяжьих муфулеттах с соусом и луковыми нитками.
Вельма одолжила мне деньги, чтобы заплатить за ремонт, а гостиница "Кале Мотор Инн" не взяла с меня деньги за мои общественные заслуги. Я даже был на первой полосе местного "Водоворота". Там была фотография мэра, хлопающего меня по спине, с заголовком "ГЕРОЙ ГАМБУРГЕРОВ".
Вельма вышла попрощаться со мной в то утро. Было прохладно и холодно, и листья шуршали по парковке.
– Может быть, мне стоит поехать с тобой, – сказала она.
Я покачал головой.
– Ты видишь худого мужчину внутри меня, и он тебе нравится. Но я никогда не стану таким. Hикогда. Мой желудок всегда будут манить мясные сэндвичи.
В последний раз, когда я ее видел, она прикрывала глаза от солнца, и я должен признать, что мне было жаль оставлять ее. С тех пор я никогда не вернусь в Кале. Я даже не знаю, существуют ли еще "Вкуснейшие бургеры Тони". Однако, если это так, помните, что всегда есть риск, что любой бургер, который вы покупаете у Тони Ле Ренжа, – это люди.

Просмотров: 501 | Теги: Festival of Fear, Necro Files, Владимир Князев, Грэм Мастертон, Некро Файлы, Аудиорассказы, Ольга Саломе, аудиокниги, Dark Terrors 6, Shivers II

Читайте также

Всего комментариев: 0
avatar