Авторы



Бойся желаний, они и сбыться могут… А если желание искренне и идёт от души, а если это желание такое, что и врагу не пожелаешь, а если вам по хрен на желание и весь мир вокруг, а если… а если… а если.





— Смотри, — сказала Джесси. — Падает звезда.
Почему она смотрит вверх с какой-то робкой надеждой? В Сиэтле звезды всегда казались дальше, чем в Балтиморе. Спэд сказал ей — это потому, что Сиэтл расположен ближе к Северному полюсу. Сначала она едва могла различить его — крохотное пятнышко света, скользящее по черному небу над заливом Эллиот.
— Видишь? — спросила она.
Спэд через силу улыбнулся.
— Загадай желание. Только надо сделать это быстро, пока звезда не погасла.
Но Джесси не верила в исполнение желаний. А с чего бы ей верить?

***


Пакетики с "малышом" — чистым неразбавленным героином по двадцать долларов за грамм давно канули в Лету. Сейчас на улицах в ходу был "пластилин" — похожая на кусочки чёрной липкой грязи дешёвая дурь, которую гнали сюда из Мексики. Его продавали в "углах" — катышах из фольги — уже готовыми дозами по четверть грамма. Всего 10 баксов за приход. А еще он вставлял куда сильнее героина. Даже с учётом её всё возрастающей резисцентности, здесь, в Сиэтле, она могла протянуть день всего на шести дозах, иногда даже на четырёх. Все, что она слышала, болтаясь по спецприёмниках для наркоманов в Балтиморе, оказалось правдой… ну, по крайней мере, насчет "пластилина". На западном побережье этот наркотик был доступней, дешевле, забористее. И не так зверствовали копы. Пункты обмена игл работали официально: никто не задавал лишних вопросов. Наркотрафик был отлажен как часы. Но… было кое-что ещё, о чём Джесси не рассказали. От уколов "пластилином", начинал активно развиваться абсцесс. Это дрянь оставалась чёрной, даже если её отфильтровать, ощущение было такое, словно впрыскиваешь в себя дорожную грязь, и половину доз приходилось колоть прямо в мышцы рук и ног, уколоться в вену становилось делом непростым, кровь сворачивалась быстрее, чем вы успевали ввести препарат. Через какое-то время всё ваше тело покрывалось гнойными струпьями, и с такой внешностью в десять раз труднее было найти в городе клиента даже на "отсос". Джесси всегда старалась убедить себя в том, что жизнь — она как пешеходная "зебра", чёрные полосы рано или поздно сменяются белыми, но та чёрная полоса, по которой она сейчас шла, казалось, не кончится никогда, или заведет ее в глухой тупик, где свалившийся с крыши какого-нибудь небоскреба кирпич приземлится ей прямо на голову. Каждое утро, просыпаясь с мыслью, что ей надо "ширнуться", Джесси хотела одного — умереть. Умереть было проще, чем так жить. Здесь, в Сиэтле, шлюхи и наркоманы как минимум пару раз в неделю прыгали с моста "Аврора". Пока никто не выжил.
Но Джесси не могла убить себя сейчас. Она была беременна.
— Гляньте-ка, наша Джесси решила завести себе маленького нарколыгу, — сказал ей пару дней назад Леон, только что вышедший из тюрьмы. К этому времени она уже щеголяла раздутым пузом, еще сильнее выделяющимся на фоне её 40 килограммового дистрофичного тела. — Если не подохнет, отдай его мне. Я знаю кой-каких людей, кто покупает младенцев. Впарю им его с полпинка, они и въехать не успеют, что за выблядка купили. Это не нормальный ребёнок, Джесс, он УЖЕ сидит на игле с самого зачатия. Эта падаль, хуже куска говна, что я высираю из задницы. Вобщем, вылезет — приходи, дам тебе за него двадцатку.
Да пошёл ты, — подумала Джесси.
Леон был её сутенером с первого дня, как она приехала в Сиэтл. Он уже улыбался ей, едва Джесси успела сойти с рейсового автобуса № 194 — о, да, он знал, зачем она здесь. Через месяц с небольшим, Леон вышвырнул её из своей убогой халупы, попутно выбив Джесси несколько зубов, в качестве прощального подарка.
— Хватит тратить моё время, сука! Ты стала настолько уродливой, что от тебя даже ссаные бомжи в трейлерном парке шарахаются.
Джесси и до этого залетала три раза, но всё заканчивалось выкидышами. Вероятно, из-за "пластилина" или от недоедания, а скорее всего и от того и от другого.
Падение на самое дно было стремительным. Ни разу не симпатичную с рождения — лицо у неё было чересчур вытянутое, глаза слишком далеко посажены друг от друга, алкогольный синдром плода, вот всё, что она унаследовала от матери — "пластилин" сделал Джесси еще уродливее. Струпья покрыли все её лицо как проказа. Косметика не помогала. Джесси пробовала сдирать их, но на их месте оставались кровоточащие гнойные раны, быстро зарастающие новыми струпьями. Хотя, иногда ей везло, и порой какой-нибудь датый водила подбирал её на Джексон-стрит, слишком датый, чтобы обращать внимание на её уродства. Но, основными местами её работы были задворки дешёвых баров, где она быстро отсасывала непритязательным бичам. Этим было по барабану, в кого совать хер. Худшее заключалось в том, что бичи в первую же неделю спускали на бухло все свои скромные пособия и пенсии, а потом бары быстро пустели. И тогда… Изнурительные минеты с проглотом обосранным бомжам на остановках, между вонючими мусорными баками, в темных переулках, пропитанных мочой. Останься она в Балтиморе, у Джесси была бы более устойчивая клиентура.
Дни текли медленно, как слюни. Постоянные запоры, постоянное головокружение от низкого сахара в крови, постоянные приступы эпилепсии от ломки. Джесси чувствовала себя почти невесомой — пустая шелуха, втиснутая в изношенные шлёпанцы и грязные джинсы. Каждый день, шаркающей походкой зомби, она плелась в центр города, моля Господа Бога, в которого не верила, лишь об одном — чтобы он послал ей хоть одного мудилу, у которого она могла бы отсосать за двадцатку. С её статусом бездомной появляться на пороге реб-центров даже не было смысла. "Вам придётся подождать. От трёх месяцев до шести. Как мы можем связаться с вами, если у нас появиться свободное место?" О, просто позвоните мне, я живу под мостом, на углу Четвертой и Джексон-стрит, третий мусорный бак справа. Ночевать под мостами казалось проще всего. Чтобы получить койку в ночлежке, нужно было спать в общественных местах под открытым небом (и тогда тебя возьмут за жопу копы), или дать на лапу адвокату. Зачем эти козлы снесли "Кингдом"? По крайней мере, могли бы оставить его, хотя бы ради того, чтобы бездомным было где переждать непогоду. А недавний план городской администрации по "облагораживанию города" поставил крест еще на двух приютах.
Да пошли они все. Она будет подмываться в Лейк-Юнион и спать под мостами.
Помойки и мусорные баки не давали ей умереть с голода, а занятие попрошайничеством обычно позволяло Джесси наскрести денег на пару дневных доз. Как только темнело, она шла в подворотни и к барам. Удивительно, но ни одна из её четырех беременностей, включая эту, не была залётом от клиента — даже до того, как она подсела на "пластилин", девяносто девять процентов её работы составляли быстрые минеты в автомобилях. Все её беременности были результатом множества изнасилований. Ночью животные владели городом. Когда приступы ломки загоняли её в район между трейлерным парком, кишащим свихнувшимися бомжами и Девятой улицей, где промышляли многочисленные банды, Джесси превращалась в ходячий кусок мяса для сексуальных утех. Однажды её чуть не убили какие-то подростки, называвшие себя "Гоп-Стоп-Мафия".
- Никогда ещё не ебал блядь настолько страшную! — прокричал один.
В конце концов, после того, как её час пускали по кругу на парковке позади бара "Аристократ", они решили проломить ей голову доской.
- Разъебашим суке черепуху!
Но, на её счастье в тот момент на стоянку въехал автомобиль, и они убежали. Фары на какой-то миг осветили её насильников, и лежащая на земле Джесси увидела, что ни одному из них не было больше пятнадцати.
Вот этого она никогда не могла понять. Даже влача своё безрадостное существование, даже насмотревшись за всё это время на всякое, Джесси всё равно терялась в догадках, откуда в людях столько жестокости, столько чистого, абсолютного зла.
Каждый её выкидыш был подобен эвисцерации и протекал с быстротой пулемётных выстрелов. Джесси не оставалось ничего, кроме как оставить лежать их там, на земле, и, рыдая убежать в дождливую тьму. При мысли о самоубийстве у нее текли слюнки, как у сладкоежки, разглядывающего коробку шоколадных конфет в витрине кондитерской. Но "пластилин" никогда не позволил бы ей этого. Всякий раз нашёптывал: "ДА, ДА, ТОЛЬКО ВМАЖЬСЯ МНОЙ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, И ВОТ ПОТО-О-ОМ…", но Джесси знала: этот "последний раз" раз будет длиться вечно.
Равнодушие стало её вендеттой этому миру. Китайские шпионы крадут наши военные секреты? Сорок автомобилей столкнулись на пересечении Первой и Пятой, двенадцать жертв? Лесные пожары на Среднем Западе уничтожили сто тысяч акров посевов и оставили сотни жителей без крова над головой? И что? Миру плевать на неё. Почему бы тогда и ей не плюнуть ему в рожу в ответ. Хотя… вот Спэду… Спэду вроде как было на неё не наплевать.
Она встретила его где-то с год назад. Хотела стянуть цветок — ну, одну из тех искусственных ярко-красных роз — с прилавка на рынке, и попалась. Охранники гнались за ней через весь "Пайк-Плейс-маркет", и дальше аж до самых железнодорожных путей, пока Джесси не нырнула под состав и те, наконец, не сдались. А несколько минут спустя появился Спэд, в засаленном бушлате с эмблемой Телепузиков на рукаве.
— Бывают в жизни огорчения, — сказал он. — Но, как бы там ни было, я думаю, ты это заслужила.
И протянул ей целый букет искусственных роз.
В лице Спэда Джесси вроде как обрела родственную душу: он, также как и она, пытался найти в этом мире что-то, чего уже давно нет. Только, в отличие от неё, пока ещё не сдался.
Спэд был стройным, симпатичным и струпья на его теле выглядели не так кошмарно, как у большинства из них. Он научил её, как использовать оставшийся после обмена шприцев инсулин, и обкалывать им вену, да было больно, но зато потом она без труда могла нащупать её, чтобы вмазаться "пластилином". Спэд был умным. Он знал столько всяких вещей, и это очаровывало Джесси. Каждое утро он вскрывал фомкой чей-нибудь почтовый ящик и читал "Таймс" от корки до корки, но потом всегда возвращал газету на место. Он даже верил в Бога.
— Мы все - духи, Джесси, — сказал он ей однажды. — Мы бессмертны. И когда наши тела умрут, Бог спасёт нас и примет в свой Небесный Рай.
— Ну почему этот долбанный Бог не может спасти нас прямо сейчас? — зло бросила она в ответ. — И что это за Бог, который сотворил для нас такой скотский мир.
— Не Бог сотворил его скотским, мы сами сделали его таким. Но, ты не бойся. Он всех нас простит.
Джесси не знала почему, но его слова, казалось, вселяли в нее какую-то надежду, или может это были не слова, а его удивительная способность, несмотря ни на что, верить в лучшее.
Клиентов у Спэда было куда больше, чем у Джесси, но он всегда делился с ней деньгами. Однажды, ему удалось обчистить карманы какого-то лоха, и на эти деньги он снял им на ночь двухместный номер в "Буше". Это был её день рождения. Жёсткая мотельная кровать показалась Джесси небесной пуховой периной. Он учил её всегда находить мелкие радости в жизни. Во время беспорядков у здания Всемирной Торговой Организации, они, крича и улюлюкая, прошагали сквозь толпы протестующих, попутно выуживая у них из карманов кошельки. Потом дразнили копов своими голыми задницами, стоя наверху эстакады на Джексон-стрит, а по пути домой, оказавшись на Стоун Вэй, стащили пиццу прямо из "Паяца", потому что Спэд знал — там никогда не запирают заднюю дверь. На набережной они запрыгнули на сцепку трамвайного вагона и ехали так несколько остановок, обдуваемые солёным бризом, и громко смеясь. Даже живя в их общем Аду, Спэд научил её смеяться.
А потом он начал умирать.
О, нет, конечно, они уже давно умирали оба, но СПИД Спэда неожиданно начал быстро прогрессировать. Саркома на спине и задней стороне бедёр сказала им всё, что они должны были знать.
— Ой, да ладно, невелика потеря, — шутил он, улыбаясь. — Я больше тревожусь о том, сможешь ли ты украсть пиццу, когда меня не будет рядом.
Горе закупорило её, как пробка — содержимое винной бутыли. Она не знала, что ей делать с захлестнувшими её чёрными эмоциями. Она не осмеливалась плакать в его присутствии, боясь, что это заставит его чувствовать себя УЖЕ мёртвым. Вскоре Спэду стало тяжело передвигаться, и обязанность доставать ежедневные дозы им обоим полностью легла на плечи Джесси. Но ее попытки снять клиента все реже и реже венчались успехом. Летом она по крайней мере могла заниматься попрошайничеством, выклянчивая деньги у туристов, но она боялась оставлять Спэда надолго одного. Самым худшим кошмаром для неё было то, что она вернётся под мост с двумя четвертями "пластилина" и найдет его мёртвым. И останется совсем одна. Что ей тогда делать? Убить себя прямо рядом с ним? Но, как же ребёнок? Нет, она не могла так поступить. Тогда в этом прoклятом мире вообще не останется ничего святого.
Шли дни, и Спэд становился всё слабее и слабее, настолько, что почти уже не мог самостоятельно ходить. Хотя в хороший день, такой как сегодня, ей все же удавалось, взвалив его на себя, доковылять до набережной. Она весь день простояла перед "Красным Робином" выпрашивая милостыню, пока он спал, привалившись к опоре общественного пирса. Джесси удалось собрать больше сорока долларов, затем она вернулась к нему…

***


— Так ты загадала желание? — спросил её Спэд и выкашлял густой сгусток крови. Сейчас он выглядел как живой скелет, одетый в полуистлевшую одежду, но каким-то удивительным образом оставался совершенно спокоен.
— Нет такой штуки, как исполнение желаний.
— Конечно же, есть. Сегодня ты набрала 40 долларов.
— Я не желала этого. Просто так получилось.
— Уверена?
— Да!
Её голос звучал как голос незнакомки, озлобленной, визгливой. Джесси не смогла заставить себя посмотреть на него, поэтому уставилась в небо.
Падающая звезда все ещё была там, белое пятно, летящее со сверхзвуковой скоростью. Где-то на той стороне залива, в Бремертоне, была военно-морская база. Поговаривали, что это просто золотое дно дня минетов. Девчонки — знакомые Джесси — рассказывали ей, что если после полуночи там покататься автостопом по главной улице, солдатики будут отрывать тебя с руками и ногами. За пару часов легко можно отсосать минимум у десятерых. К сожалению, у Джесси никогда не было достаточно денег, чтобы купить билет на паром и добраться туда.
Всё та же нескончаемая чёрная полоса.
— Мне нужно сходить купить нам ширнуться, — сказала она. — Я скоро вернусь.
Еще больше кашля. Еще больше крови. Его иссохшая ладонь сжала её руку.
— Постой. Сначала загадай желание, ну, просто ради смеха.
Раздражение сейчас было единственным, что помогало ей не расплакаться.
— Я скажу тебе, чего я желаю! — со злостью выкрикнула она. — Землетрясение! Прямо сейчас! Здоровенное, мать его, БУМ! которое расколет чёртову землю пополам и утянет вниз весь этот поганый город, всех его жителей, вообще всё! На хуй их!
— Это плохое желание. В нём слишком много ненависти, — сказал Спэд. — Ты не такая. Загадай другое.
Джесси мысленно пожелала, чтобы они были мертвы. Она, Спэд, её ребёнок, все вместе. Быстро. Безболезненно. Больше никаких струпьев, никаких минетов, никаких мостов. Вот, что она пожелала.
— Всё, я загадала.
— И… что ты загадала?
— Эй, ты не должен спрашивать! — прикрикнула на него Джесси. — Ведь тогда желание не сбудется.
Она снова хотела посмотреть на него и не нашла в себе сил сделать это. Хотела наклониться и поцеловать его. И не смогла.
Поэтому продолжала сидеть и смотреть на небо, на падающие звёзды. Теперь их было две. Может, начинается метеоритный дождь, как тот, что она однажды видела на берегу Чесапикского залива, будучи совсем еще девчонкой?
Чуть погодя она, наконец, спросила:
— А что загадал ты?
Он не ответил. Его ладонь безвольно обмякла у Джесси в руке. Спэд умер.
Джесси по-прежнему отказывалась смотреть на него. Ей просто сейчас нужно встать и уйти, уйти и не оборачиваться, потому что она не хотела запомнить его таким. Это будет слишком больно, а она уже устала от боли. Молчаливые слезы потекли у неё по щекам. Тяжело дыша, хватая ртом воздух, она изо всех сил старалась не разрыдаться. Бог, Вселенная, Космос или кто там еще есть наверху, в очередной раз трахнули её, отобрав всё.
Падающие звезды — к тем двум добавилась еще одна — казалось, начали замедляться. Сначала она не поняла в чём дело, ведь обычно падающие звезды просто сгорают ближе к земле, и уж точно они не разворачиваются и не превращаются в ослепительные белые полосы, с оглушительным грохотом несущиеся вам навстречу.
Естественно, Джесси не знала, да и не могла знать, как выглядит межконтинентальная баллистическая ракета с разделяющимися ядерными боеголовками. Хотя, в какой-то момент она все же поняла — нет, это не падающие звезды. И крепче сжала ладонь Спэда. У неё как раз хватило времени, чтобы улыбнуться и почувствовать, как по телу разливается тепло. А потом небо вспыхнуло, и её желание осуществилось.

Просмотров: 561 | Теги: Аудиорассказы, Павел Павлов, рассказы, аудиокниги, Эдвард Ли, Хирургия Плоти, Владимир Князев

Читайте также

    До Вашингтона оставалось тридцать два километра. Хогарт был вполне уверен, что способен их преодолеть, поэтому временная задержка его особенно не расстроила...

    Соскучились по дядюшке Эдварду? А он далеко и не уходил, так в ближайший переулок, где познакомился с интересным и весьма пахучим персонажем, которого и спешит представить вам!...

    Небольшой рассказ мастера про стол. Стол, просто стол! Стол столу стол!...

    Элиот и Снидикер уже как-то раз это обсуждали. Именно поэтому умные копы не едят перед сменой. Меньше пищи в желудочно-кишечном тракте....

Всего комментариев: 0
avatar