Авторы



Для Колина наступили трудные времена. Уличный друган, Окурок, предлагает съездить в другой город и обчистить старый особняк. Что может пойти не так?





- Три вонючих фунта?
Колину захотелось перегнуться через прилавок и придушить старого хрыча. Радиоприемник, который он принес, был совершенно новым и стоил по меньшей мере двадцать фунтов.
Конечно, товар был "горячим". Дилейни был последним ростовщиком в Ливерпуле, который не задавал вопросов. Колин часто имел с ним дело именно из-за этого. Но каждый раз он уходил из магазина с чувством обворованного.
- Смотри, все по последнему слову техники. Последняя модель. Ты мог бы поиметь совесть хотя бы до шести.
Как и ожидалось, старый придурок не сдвинулся с места. Колин взял три монеты и ушел, бормоча проклятия себе под нос.
Где, черт возьми, он собирался достать еще денег?
Колин потер руку, проведя пальцами по грязным струпьям. У него зачесались глаза. В горле было такое ощущение, будто он наглотался гравия. Желудок сжался в кулак, который он не мог разжать.
Если он в ближайшее время не вмажется, начнется нервная дрожь.
Колин попытался набрать достаточно слюны, чтобы сплюнуть, но ему это удалось лишь наполовину. Радио было легко украсть; глупая курица оставила его на подоконнике своей квартиры включенным и вопящим новую мелодию "Битлз". Такие подарки раздают не так уж часто.
Раньше у него неплохо получалось грабить дома, но на последнем деле, за которое он взялся, он получил три сломанных ребра и расквашенный нос, когда владелец рано вернулся домой. И Колин тогда был в довольно хорошей форме. Теперь, когда он был хилым, истощенным и хрупким, хорошая взбучка убила бы его.
Не то чтобы Колин боялся смерти. Он просто хотел сначала вмазаться. А трех фунтов ему даже не хватило бы, чтобы попробовать.
Колин присел на корточки на дорожке, поднял воротник своего шерстяного пальто. Когда-то пальто было милым, купленным, когда Колин был простым парнем и хорошо зарабатывал. Он много раз чуть не продал его, но всегда сдерживался. Английские зимы пробирают человека до костей. В воздухе уже чувствовался холод, предвещающий зиму, хотя осень только началась.
И все же, если бы он мог выручить за него пять фунтов, то избавился бы от него в мгновение ока. Но с учетом дыр, пятен и запаха мочи ему бы повезло, если бы он получил пятьдесят пенсов.
- Привет, Колин.
Колин не потрудился поднять голову. Он узнал хриплый гул Окурка и не мог больше терпеть его прямо сейчас.
- Я сказал: привет, Колин.
- Я слышал тебя, Окурок.
- Тогда не нужно быть грубым.
Окурок без приглашения плюхнулся рядом с ним, пахнущий, как в подожженном туалете. Его маленькие глазки метались туда-сюда по тротуару в поисках недокуренных сигарет. Так и он заработал свое прозвище.
- О, счастливый день!
Окурок ухмыльнулся и потянулся к тротуару, подбирая что-то грязными пальцами. На фильтре было пятно от губной помады, и он был расплющен.
- Неплохо затянуться раз-другой, а?
- Я сегодня не в настроении, Окурок.
- Опять мы на взводе, да?
Окурок поджег окурок несколькими спичками, сильно затянулся.
- Мне нужно еще несколько фунтов на дозу.
- Ты мог бы поработать.
- Посмотри на меня, Окурок. Я вешу шестьдесят три кило, и половина этого - пальто. Маленький ребенок мог бы надрать мне задницу.
- Просто убедись, что дома никого нет, приятель.
Проще сказать, - подумал Колин.
- Знаешь, - Окурок закрыл глаза, из его ноздрей повалил дым, - я сейчас на мели. Может быть, мы могли бы объединиться для чего-нибудь. Ты заходишь, я могу быть на стреме, и мы делим добычу пополам.
Колин чуть не рассмеялся. Он не доверял Окурку настолько.
- Как насчет того, чтобы я был на стреме?
- Извини, приятель. Ты сбежишь при первых признаках неприятностей.
- А ты бы не стал?
Окурок пожал плечами. Его сигарета погасла. Он предпринял еще две попытки прикурить, а затем щелчком выбросил ее обратно на улицу.
- Тогда к черту все это. Давай займемся работой, где нам не нужен наблюдатель.
- Например?
Окурок почесал бороду, убрал веточку.
- Видишь тот дом? Он похож на один дом в Хейшеме, недалеко от того места, где я вырос. Долгое время он был заброшен. Готов поспорить, что в нем полно добычи. Этот антикварный хлам довольно популярен в округе.
- Наверное, все это было разграблено давным-давно.
- Я так не думаю. Когда я был щенком, дорога, ведущая к нему, была практически невидима. Короче, вся заросла лесом. Только дети знали о ней. И мы все держались подальше.
- Почему?
- Истории. Считалось, что там водятся гоблины. Чушь собачья, а? Только однажды, я подошел к нему на спор. Приблизился на расстояние десяти ярдов. Потом я услышал крики.
Колин закатил глаза. Ему нужно было перестать тратить время на Окуркa и подумать о каком-нибудь способе раздобыть денег. Скоро стемнеет.
- Ты думаешь, я шучу? Клянусь головой моей прекрасной, святой матери. Я подошел на расстояние броска камня, и из дома донесся богобоязненный крик. Звучало так, будто сам Дьявол мучил какую-то бедную душу. Я обмочил свою задницу.
- Вероятно, это был один из твоих тупых приятелей, Окурок. Прикалывался над тобой.
- Не было никаких приятелей, Колин. Говорю тебе, ни один ребенок в городе и близко не подходил к тому дому. Никто не подходил. И я много думал об этом в последнее время. Бьюсь об заклад, там найдется что-нибудь интересное, что можно было бы украсть.
- Почему ты тогда не вернулся, а? Если там полно добра, почему ты не свалил?
Блуждающий взгляд Окурока остановился на другом "призе". Он закурил, затянулся.
- Это примерно в пятнадцати милях отсюда. Время от времени я коплю деньги на дорогу, но, кажется, всегда трачу их на что-то другое. Эй, ты говорил, у тебя есть несколько фунтов, верно? Может быть, мы могли бы сесть на поезд и...
- Ни за что, Окурок.
Колин встал, его тонкие кости заскрипели. Он почувствовал, что у него начинают дрожать руки, и засунул их в карманы.
- Порт Хейшем находится всего в двух часах езды. Затем всего небольшая прогулка до дома.
- Я не хочу тратить свою добычу на билеты на поезд, и я не хочу проводить ночь в чертовом Хейшеме. Дерьмовый городишко.
Колин посмотрел налево, потом направо, понимая, что не имеет значения, в каком направлении он пойдет. Он пошел, a Окурок наступал ему на пятки.
- У меня есть старые приятели в Хейшеме. Они нас приютят. Плюс у меня там есть контакт. Он мог бы сразу снабдить нас какой-нибудь наркотой. Нам даже не понадобится бабло; мы можем договориться о бартере с теми красотками, которых найдем.
- Нет.
Окурок положил свою грязную руку на плечо Колина и сжал. Ногти у него были как у шахтера.
- Давай, приятель. Мы могли бы все замутить уже через три часа. Может, меньше. У тебя есть занятие получше? Найди где-нибудь ямку, свернись калачиком, пока не прекратится рвота? Ты помнишь, сколько времени требуется, чтобы справиться с ломкой, Колин?
Колин сделал паузу. Он не ел несколько дней, так что блевать было нечем, кроме слизистой оболочки собственного желудка. Однажды он сделал это. Что-то ужасно себе повредил, все было в крови и вонючее.
Но Хейшем? Колин не верил, что в этом захолустном городишке есть что-то ценное. Не говоря уже о набитых сокровищами домах, которые Окурок видел тридцать лет назад.
Колин потер висок. Тот знакомо пульсировал. По мере того, как тянулась ночь, пульсация усиливалась.
Он мог бы взять свои деньги, купить банку аспирина и немного сельтерской воды и надеяться, что на этот раз ломка не будет такой сильной.
Но он знал правду.
Что касается плохих решений, Колин был королем. Еще одно не имело бы значения.
- Ладно, Окурок. Мы поедем в Хейшем. Но если там ничего нет, ты - мой должник. Большой.
Окурок улыбнулся. Три оставшихся зуба были такими же коричневыми, как его ботинки.
- Ты согласился, приятель! И ты увидишь! У старины Окуркa предчувствие на этот счет. Мы наваримся, и наваримся по-крупному. Вот увидишь.

***


К тому времени, когда поезд выплюнул их в порту Хейшем, Колина уже вовсю рвало.
Большую часть поездки он провел в туалете, его выворачивало наизнанку. После каждой рвоты он заставлял себя пить воду, чтобы не нанести непоправимого вреда пищеводу.
Это не помогло. Когда вода снова поднялась, она была розового цвета.
- Держись, Колин. Это недалеко.
Чушь собачья, это было далеко. Они шли больше трех часов. Ночной воздух был как в холодильнике для мяса, а земля была сплошь наклонной и холмистой. Лесистая местность, заросшая деревьями и высокой травой, усеянная замерзающими болотами. Колин заметил полную луну сквозь просвет в кроне деревьев, затем лес поглотил ее.
Они шли при свете факелов; Окурок обернул старую майку вокруг палки. Колина перестало тошнить, но дрожь усилилась настолько, что он несколько раз падал. Не помогало и то, что Окурок постоянно путал ориентиры и менял направление.
- У меня нет сил, Окурок.
- Будь сильным, приятель. Почти пришли. Видишь? Мы на правильной дороге.
Колин посмотрел вниз, но увидел только сорняки и камни.
- Дорогe?
- Булыжник. Tы все еще можешь увидеть фрагменты бордюра.
Надежды Колина рухнули. Если дорога была в таком плачевном состоянии, то дому, вероятно, было еще хуже.
Долбанный Хейшем. Долбанный Окурок.
- Вот он, приятель! Что я тебе говорил?
Колин смотрел вперед и не видел ничего, кроме деревьев. Медленно, постепенно он различил очертания дома. Место было полностью затемнено, земля настолько заросла, что, казалось, поглотила его.
- Похоже, дом - это часть деревьев, - сказал Колин.
- Много лет назад было так же. Сейчас, конечно, еще хуже. И посмотри на это. Окна все еще целы. Бьюсь об заклад, что сюда никто не заходил лет пятьдесят.
Колин выпрямился. Окурок был прав. Каким бы запущенным он ни был, дом выглядел нетронутым людьми с начала века.
- Нам не обязательно брать все сразу. Просто найдем что-нибудь маленькое и дорогое, чтобы украсть сейчас, а потом мы сможем вернуться и...
Крик парализовал Колина. Это была сила, пронзительный гром, пронзающий его, как иглы. Несомненно, человеческий, но не похожий ни на один человеческий голос, который Колин когда-либо слышал.
И он доносился из дома.
Окурок вцепился в него обеими руками, краска отхлынула от его румяного лица.
- Господи Иисусе! Ты это слышал? Прямо как в детстве! Что нам делать, Колин?
Спазм сотряс внутренности Колина, и его вырвало прямо на сухой куст. Он вытер рот рукавом пальто.
- Мы пойдем внутрь.
- Пойдем? Я только что описался.
- Чего ты боишься, Окурок? Смерти? Посмотри на себя. Смерть была бы благословением.
- Моя жизнь не из приятных, Колин, но это единственное, что у меня есть.
Колин протиснулся мимо. Крик был леденящий, да. Но в том доме не было ничего хуже того, что Колин видел на улице. К тому же, ему срочно нужно было привести себя в порядок. Он залез бы в задницу Дьяволу, чтобы раздобыть немного налички.
- Подожди меня!
Окурок вцепился в руку Колина. Они подкрались к входной двери.
Еще один крик сотряс ночь, еще громче первого. Он пронзил тело Колина, заставив затрепетать каждый нерв.
- Я только что снова описался!
- Тише, Окурок! Ты это расслышал?
- Pасслышал что?
- Это был не просто крик. Я думаю, это было слово.
Колин затаил дыхание, ожидая, что ужасный звук раздастся снова. Лес вокруг них оставался тихим, ветер и животные затихли.
Крик пронзил его до мозга костей.
- Вот! Звучало как "ад".
Глаза Окурка расширились, показав желтые белки.
- Давай уйдем, Колин. Мои брюки больше не выдержат.
Колин стряхнул с себя его руку и продолжил красться к дому.

***


Колин, наивный в архитектуре, вырос, насмотревшись на достаточное количество замков и поместий, чтобы понять, что это здание очень старое. Каменную кладку скрывали вьющиеся лианы, но кованое железо, украшавшее окна, было великолепным. Даже десятилетия ржавчины не смогли скрыть замысловатые, плавные изгибы и завитки.
По мере того, как они приближались, дом, казалось, становился больше, выступающие мансардные окна грозили упасть им на головы, тяжелые стены уходили вдаль и сливались с деревьями. Колин остановился у двери высотой почти в девять футов с петлями размером с мужскую руку.
- Окурoк! Факел!
Окурок подкрался поближе, размахивая пламенем у двери.
Ручка была старинной, из цельной латуни, и блестела в свете факела. На уровне груди висел грязный дверной молоток. Колин лизнул большой палец и стер патину.
- Серебро.
- Серебро? Это здорово, Колин! Давай выдергивать его и убираться отсюда.
Но Колин не сдвинулся с места. Если только дверной молоток стоил столько, какие сокровища лежали внутри?
Он положил руку на холодную ручку. Повернул.
Дверь открылась.
В юности Колин часто проводил время со своими бабушкой и дедушкой, которые владели молочной фермой в Шинклиффе. Вот как пахло в этом доме; мускусом и навозом "Уайлд битс". "Дикий запах", как часто называла это его бабушка.
Взяв факел у Окурка, он прошел в фойе, оглядываясь в поисках добычи. На мебели осела многолетняя пыль, пылинки клубились густым туманом, куда бы ни ступала парочка. Под слоем грязи Колин разглядел качество мебели, ценность гобеленов на стенах.
Они наварятся по-крупному.
Это будет далеко не простой и быстрый результат. Если они все сделают правильно, сработают по надлежащим каналам, он и Окурок смогут разбогатеть на этом.
Еще один крик потряс дом.
Окурок отскочил назад, его резкое движение подняло в воздух клубы пыли. Колин закашлялся, пытаясь смахнуть грязь с лица.
- Он раздался оттуда! - Окурок указал на пол, его дрожащая рука отбрасывала беспорядочные тени в свете факела. - Это привидение, говорю тебе! Пришлo, чтобы забрать нас в Aд!
Сердце Колина билось как колибри в груди, пытаясь найти выход. Он был напуган, но еще больше он был обеспокоен.
- Не "Aд", Окурок. Это больше походило на "помогите".
Колин отступил назад, из облака пыли. Он ткнул факелом в пол, ища путь вниз.
- Эй! Там, внизу, есть кто-нибудь?
Он постучал факелом по деревянным перекладинам, прислушиваясь к глухому звуку.
- Эй!
Голос прорвался сквозь половицы, раскатываясь подобно грому.
- СЛАВА БОГУ, ПОМОГИTE МНЕ!
Окурок схватил Колина за плечи, его зловонное дыхание ударило ему в ухо.
- Господи, Колин! Там, внизу, призрак!
- Не глупи, Окурок. Это мужчина. Стал бы призрак восхвалять Бога?
Колин наклонился и уставился в пол.
- Что чувак делает под домом, Колин?
- Будь я проклят, если знаю. Но мы должны найти его.
Окурок нетерпеливо кивнул.
- Точно! Если мы спасем беднягу, может быть, получим награду, а?
Колин схватил Окурка за воротник и притянул к себе.
- Это место - золотая жила. Мы не можем позволить кому-либо еще узнать о его существовании.
Окурок тупо уставился на него.
- Мы должны прикончить его, - сказал Колин.
- Прикончить его? Колин, я не думаю...
Колин зажал рот Окурка рукой.
- Я сделаю это, когда придет время. Просто заткнись и следуй моему примеру, понял?
Окурок кивнул. Колин отпустил его и вернулся к осмотру пола.
- Эй! Как ты туда попал!
- На кухне есть люк!
Колин нашел кухню справа. В углу дежурила древняя дровяная печь, а у окна стоял холодильник. На кухонном столе, покрытом пылью, лежал столовый сервиз для одного человека. Колин мимолетно задумался, какую цену можно было бы получить за антикварный фарфор и хрусталь, а затем обратил свое внимание на пол.
- Где!
- В углу! Рядом с плитой!
Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы смахнуть пыль. Он потянулся к занавескам, подумал, что они могут чего-нибудь стоить, а затем нашел шкаф в другом конце комнаты. Внутри была метла.
Он дал Окурку факел и медленно подметал, стараясь не потревожить пылинки. Через минуту он смог разглядеть шов в половицах. Шов расширялся в квадрат размером с человека, дополненный утопленной железной защелкой.
Когда Колин потянул за ручку, его обдало отвратительным запахом, в сто раз хуже, чем что-либо на ферме его бабушки и дедушки.
Источник "дикого запаха".
И это было ужасно.
К запаху зверей примешивался запах разложения; гниющей, вонючей плоти. Колин опустился на колени, его тошнило. Потребовалось несколько минут, чтобы схватки прекратились.
- Там лестница.
Окурок сунул факел в дыру. Свободной рукой он прикрыл нос и рот.
- Как далеко вниз? - справился Колин.
- Не очень. Я могу разглядеть дно.
- Эй! Ты все еще там, внизу?
- Да. Но прежде чем спуститься, вы должны подготовиться, джентльмены.
- Подготовиться? К чему?
- Боюсь, мой внешний вид может вас немного шокировать. Однако вы не должны бояться. Я обещаю, что не причиню вам вреда.
Окурок пристально посмотрел на Колина.
- Я начинаю серьезно волноваться. Давай просто стащим серебряный молоток и...
- Дай мне факел.
Окурок передал его. Колин бросил горящую палку в дыру, осветив пол.
Оттуда вырвался стон, резкий и сильный.
- Ты там в порядке, чувак?
- Свет причиняет боль. Я не был свидетелем света в течение значительного периода времени.
Окурок засунул палец в ухо, почесываясь.
- Чувак, конечно, красиво говорит.
- Это ненадолго.
Колин сел на пол, нащупал ногами перекладины и начал спускаться.
Запах удваивался с каждой ступенькой вниз; вязкий запах, обладающий жаром и тяжестью и оседающий на языке Колина, как дохлая кошка. В мерцающем пламени Колин мог различить очертания комнаты. Это был погреб для корнеплодов, холодный и вонючий. Земляные стены были округлыми, и когда Колин коснулся земли, в воздух поднялись клубы пыли. Он поднял факел, чтобы определить источник голоса. В углу, у стены, был...
- Господи Иисусе Христе!
- Должно быть, смотреть на меня особо не на что.
Это было преуменьшением века. Мужчина, если его можно было так назвать, был мучительно худым. Его обнаженная грудь напоминала скелет, туго обтянутый тонкой белой кожей, а талия была настолько узкой, что достигала ширины бедра Колина.
Пара изодранных брюк свободно болталась на тазу несчастного, а к ногам прилипли остатки обуви, несколько грязных пальцев торчали из кожи.
И лицо. Лицо! Отвратительный череп, увенчанный безвольными седыми волосами, тонкие черты лица, натянутые на скулах, глаза, глубоко запавшие в выпуклые глазницы.
- Пожалуйста, не убегайте.
Старик поднял костлявую руку с узловатым шарообразным локтем. Вокруг его запястья обвивалась тяжелая ржавая цепь, ведущая к массивному стальному шару на земле.
Колин прищурился, затем ахнул. Цепь не обвивалась вокруг запястья этого несчастного; она прошла сквозь запястье, толстое звено вошло в плоть между лучевой и локтевой костями.
- Колин! Ты в порядке?
Голос Окурка заставил Колина подпрыгнуть.
- Спускайся, Окурок! Кажется, ты мне нужен!
- Не нужно бояться. Я не укушу. Даже если бы я захотел это сделать...
Старик растянул рот, обнажив липкие серые десны. Не было ни верхних, ни нижних зубов.
- Я выбил их довольно давно. Я не мог вынести того, что представляю угрозу для кого-либо. Могу я спросить, к кому я обращаюсь?
- А?
- Как вас зовут, дорогой сэр?
Колин начал врать, потом понял, что в этом нет смысла. Он все равно собирался прикончить этого беднягу.
- Колин. Колин Уиллоуби.
- Очень приятно, мистер Уиллоуби. Позвольте представиться. Меня зовут доктор Абрахам Ван Хельсинг, почетный профессор Оксфордского университета. Разрешите задать вам еще один вопрос?
Колин кивнул. Было жутко наблюдать, как этот человек говорит. Его тело было измучено до невероятности, но он держался вежливо и даже приветливо.
- Какой сейчас год от Рождества Христова, мистер Уиллоуби?
- Какой год? Сейчас тысяча девятьсот шестьдесят пятый.
Губы Ван Хельсинга задрожали. Его печальные, запавшие глаза остекленели.
- Я пробыл здесь дольше, чем мог себе представить. Скажите мне, прошу вас... носферату... они были уничтожены во время войны?
- Какой войны? И что такое ностфер... чe ты там говорил?
- Война, должно быть, была много лет назад. Были ужасные, оглушительные взрывы, от которых сотрясалась земля. Я думаю, это продолжалось много месяцев. Я предположил, что это была битва с нежитью.
Этот псих говорил о бомбардировках времен Второй мировой войны? Он не мог пробыть здесь так долго. Тут не было ни еды, ни воды...
- Мария, Матерь Божья!
Окурок сошел со стремянки и присел позади Колина. Он держал еще один факел, на этот раз сделанный из веника, которым они подметали пол на кухне.
- К кому я сейчас обращаюсь, добрый сэр?
- Он спрашивает твое имя, Окурок.
- О... Это... Oкурoк.
- Доброго вам вечера, мистер Окурок. Теперь, я могу получить ответ на свой предыдущий запрос, мистер Уиллоуби?
- Если ты имеешь в виду Вторую мировую войну, то война была с Германией.
- Я так понимаю, поскольку вы оба говорите на нашем родном языке, Германия потерпела поражение?
- Мы надрали фрицам задницы, - сказал Окурок из-за плеча Колина.
- Тогда очень хорошо. Вы также сообщили, что вам не знаком термин "носферату"?
- Никогда о таком не слышал.
- Как насчет термина "вампир"?
Окурок кивнул, ткнув Колина локтем в ребра.
- Да, мы знаем о вампирах, не так ли, Колин? Про них было несколько отличных киношек.
- Kиношек?
- Ну, знаешь... Фильмы. Киносеансы.
Ван Хельсинг нахмурил брови. Его кожа была такой натянутой, что уголки рта поползли вверх.
- Значит, носферату посещают эти ки-но-се-ан-сы?
- Посещают? Чтоб тебе провалиться, нет. Они в фильмах. Вампиры ненастоящие, старина. Все это знают. Дракулы на самом деле не существует.
- Дракула! - Ван Хельсинг сделал шаг вперед, цепь безжалостно натянулась на его руке. - Bы знаете имя монстра, сэр!
- Дракулу знают все. Он был в миллионе книг и фильмов.
На мгновение Ван Хельсинг казался растерянным. Затем в его черных глазах вспыхнул огонек.
- Мой меморандум, - прошептал он. - Кто-то, должно быть, опубликовал его.
- А?
- Эти вампиры... вы говоритe, их не существует?
- Они выдуманные, старина. Как феи и драконы.
Ван Хельсинг привалился к стене. Его рука вытянулась в сторону, цепь натянулась и протестующе зазвенела. Он прикусил нижнюю губу, уставившись в земляной пол.
- Тогда я, должно быть, буду последним.

***


Колин начинал беспокоиться. Ему нужно было вмазаться, а эта старая реликвия отнимала драгоценное время. В кармане Колина лежал разделочный нож, который он хранил для защиты. Колин никогда раньше никого не убивал, но решил, что справится. Быстрый тыч-тыч, и они отправятся восвояси.
- Я думал, у вампиров есть клыки.
Окурок подошел к Ван Хельсингу, склонив голову набок, как любопытный пес.
- Я бросил их в грязь, примерно там, где вы сейчас стоите. Выломал их, довольно сильно вдавив свой рот в этот железный груз, к которому я прикован.
- Так ты действительно вампир?
Колин чуть было не велел Окуроку заткнуться, но решил, что разумнее поддержать старика в разговоре. Он потрогал рукоять ножа и сделал небрежный шаг вперед.
- К сожалению, да. После того, как Сьюард и Моррис уничтожили Монстра, мы думали, что их больше нет. Как глупо.
Глаза Ван Хельсинга смотрели куда-то за пределы Колина и Окурка.
- Моррис ушел из жизни. Джонатан и Мина назвали своего сына в его честь. Квинси. Ему было суждено стать великим человеком науки; именно такой склад ума был у мальчика. Логичный и гибкий. Но на его шестой день рождения они пришли.
- Кто пришли? - cпросил Окурок.
Заставляй его говорить, - подумал Колин. Он сделал еще шаг вперед, крепко сжимая нож.
- Вампиры. Нечестивые дети дьявола Дракулы. Они нашли нас. Моя жена, доктор Сьюард, Джонатан, Мина... все убиты. Но бедный, дорогой Квинси... его судьба оказалась еще хуже. Они обратили его.
- Ты имеешь в виду, что они укусили его в шею и превратили в вампира?
- Действительно, мистер Окурок. Я должен был положить конец его мучениям, но он был таким маленьким. Невинным ягненком. Я решил, что, возможно, с помощью сочетания религии и науки я смогу вылечить его.
Окурок присел на корточки менее чем в ярде от старика.
- Держу пари, это он тебя "прикончил", не так ли?
Ван Хельсинг мрачно кивнул.
- Я держал его здесь, внизу. Проводил свои эксперименты днем, пока он спал. Но однажды днем, отвлекшись на задачу по химии, я задержался слишком поздно, и он пробудился от своего немертвого сна и ввел яд мне в руку.
- Продолжай говорить, старина, - прошептал Колин себе под нос.
Он вытащил нож из кармана и держал его на боку, спрятав в рукаве пальто.
- У меня развилась "болезнь". Приходя в сознание и теряя его, я поняла, что за мной ухаживают. Квинси, дорогой, невинный Квинси, привел в мой дом других, себе подобных.
- Это те, кто приковал тебя к стене?
- Действительно, они это сделали, мистер Окурок. Это высшее наказание для представителя их вида. Существование с этим ужасным, гложущим голодом, без возможности облегчить боль. Боль была довольно мучительной на протяжении многих лет. Голод в сочетании с тошнотворной тягой. Как наркотическая ломка.
- Мы знаем, на что это похоже, - предложил Окурок.
- Я пробовал пить собственную кровь, но она кислая и не приносит облегчения. Иногда в подвал забредает маленькое насекомое или грызун, и как бы я ни пытался сопротивляться этому, голод заставляет меня совершать ужасные поступки, - Ван Хельсинг покачал головой. - Ренфилда бы это позабавило.
- Значит, ты все это время питался жуками и паразитами? Нельзя выжить с этим.
- Это моя проблема, мистер Окурок. Я выживаю. Поскольку я уже мертв, я буду существовать вечно, если не будут применены чрезвычайные средства.
Окурок рассмеялся, хлопнув себя по коленям.
- Это чертовски злая история, старина. Но мы оба знаем, что вампиров не существует.
- У кого-нибудь из вас есть зеркало? Или, может быть, распятие? По-моему, оно есть в шкатулке для драгоценностей, на ночном столике в спальне наверху. Советую вам принести его сюда.
Теперь у них что-то получалось. Драгоценности было легко носить с собой и еще проще заложить. Вены Колина напряглись в предвкушении.
- Принеси его, Окурок. Принеси всю шкатулку.
Окурок кивнул и быстро исчез наверху лестницы.
Колин изучал Ван Хельсинга, ломая голову над лучшим способом покончить с ним. Старик был таким хрупким, один быстрый удар в грудь - и с ним покончено.
- Этого маленького ножа, который вы сжимаете в руке, может быть недостаточно, мистер Уиллоуби.
Колин был удивлен, что Ван Хельсинг заметил нож, но в данный момент это не имело значения. Он выставил перед собой разделочный нож.
- Я думаю, сойдет в самый раз.
- Я много раз пытался покончить с собой. Много ночей я бился головой об этот стальной блок, пока не затрещали кости. Когда у меня еще были зубы, я пытался отгрызть себе руку, чтобы выбраться на солнечный свет. И все же каждый раз, когда солнце садилось снова, я просыпался полностью исцеленным.
Колин колебался. Рукоять ножа была потной и неудобной. Ему стало интересно, где Окурок?
- Моя смерть должна наступить от деревянного кола, пронзившего мое сердце, или, вместо этого, вы должны отрубить мне голову и отделить ее от плеч, - Ван Хельсинг вытер длинную струйку слюны, которая стекала по его подбородку. - Не бойтесь. Я голоден, да, но я все еще достаточно силен, чтобы побороть желание. Я не буду сопротивляться.
Старик опустился на колени, приподняв подбородок. Колин поднес лезвие к его горлу. Шея Ван Хельсинга была тонкой, сухой, как рисовая бумага. Хватило бы одного хорошего надреза.
- Я хочу умереть, мистер Уиллоуби. Пожалуйста.
Pуки дрожали, Колин сжал челюсть и втянул воздух сквозь зубы.
Но он не мог этого сделать.
- Извини, приятель. Я...
- Тогда я это сделаю!
Ван Хельсинг вскочил на ноги, вырывая нож у Колина. С животной свирепостью он начал рубить собственную шею, рассекая ткани и артерии, кровь пульсирующими водопадами стекала по его полупрозрачной груди.
Колин отступил на шаг, чувствуя, как внутри у него все сжимается.
Ван Хельсинг закричал нечеловеческим воплем, который заставил Колина застыть от страха. Голова старика склонилась набок под забавным углом. Его глаза закатились, обнажив белки. Но он все равно продолжал рубить по шейным позвонкам, спрятанным глубоко в его кровоточащей плоти, как белые персиковые косточки.
Колина вырвало, он не мог отвести глаз.
У него получится, - недоверчиво подумал Колин. - Он отрубит себе голову.
Но этому не суждено было сбыться. Как только нож вонзился в позвоночник, Ван Хельсинг обмяк и растянулся лицом в грязи.
Пораженный Колин мог только смотреть. Ужас, жестокость того, чему он только что стал свидетелем, навалились на него огромным грузом. Через несколько минут его дыхание выровнялось, и он снова обрел рассудок.
Колин неуверенно потянулся к ножу, все еще зажатому в руке Ван Хельсинга. Вид запекшейся крови заставил его остановиться.
Оставь себе, - решил Колин. - Я куплю другой, когда...
Колина охватила тревога. Он внезапно понял, что Окурок не вернулся. Неужели мерзавец сбежал со шкатулкой для драгоценностей?
Колин в панике помчался вверх по лестнице.
- Окурок!
Ответа нет.
С фонариком он прошел по следам Окурка в пыли в спальню, а затем вышел обратно через парадную дверь. Колин распахнул ее.
- Окурок! Окурок, ты, сын шлюхи!
Ответа нет.
Колин бросился бежать в ночь. Он бежал так быстро, как только мог, надеясь, что его направление было верным, крича и проклиная Окуркa между затрудненными вдохами.
Его нога зацепилась за выступающий корень, и Колин, растянувшись, полетел вперед, ударившись подбородком, а его факел отлетел в лес и с шипением погас в болоте.

***


Чернота.
Чернота была полной, всепроникающей. Не было видно даже луны и звезд.
Kазалось, что ты находишься в могиле.
Колин, страдающий клаустрофобией, в очередной раз позвал Окурка.
Лес поглотил его голос.
Им овладел страх. Без факела Колин никогда бы не нашел дорогу обратно в Хейшем. Блуждая по лесу без огня и укрытия, он легко мог умереть от переохлаждения.
Колин встал на ноги, но идти было невозможно. На пересеченной местности, без возможности видеть, у него не было чувства направления. Он попытался вернуться в дом, но не смог пройти по прямой.
После еще двух падений Колин сдался. Измученный, напуганный и измученный болью ломки, он свернулся калачиком у подножия большого дерева и позволил сну овладеть им.

***


- Лучше бы так оно и было, Окурок.
- Мы почти на месте. Я клянусь!
Колин открыл заплаканные глаза и попытался сориентироваться.
Он был окружен высокой травой, рядом с гигантским вязом. Солнце проглядывало сквозь крону под углом; было либо раннее утро, либо поздний вечер.
- Ты повторяешь это уже три часа, мелкий дрочила. Тебе нужно еще немного поощрения, чтобы найти это место?
- Я ничего от тебя не скрываю, Вилли. Не бей меня больше.
Колин прищурился в направлении голосов.
Окурок и еще двое.
Они не были уличными жителями. На обоих были чистая одежда и хорошая обувь. У того, что поменьше, Вилли, был котелок и черный жилет в тон. У того, что побольше, была борода и грудь размером с бочку виски.
Окурок нашел себе пару партнеров.
Колин попытался встать, но почувствовал слабость и головокружение. Он на мгновение опустился на колени, пытаясь привести в порядок мысли. Когда паутина рассеялась, он двинулся следом за троицей.
- Расскажи нам еще раз, Окурок, сколько добычи в этом месте.
- Оно битком набито, Джейк. Все это старое, антикварное барахло. Говорю тебе, эта шкатулка для драгоценностей была просто для пробы.
- Лучше бы так и было, Окурок, или ты будешь носить свои яйца на своей грязной шее.
- Клянусь, Вилли. Сам увидишь. Мы почти на месте.
Колин держался в десяти ярдах позади, пригибаясь и двигаясь бесшумно. Несколько раз он терял их из виду, но они были шумной компанией, и их легко было выследить. Его ярость росла с каждым шагом.
Этот дом был его большим прорывом, его шансом на лучшую жизнь. Он не хотел делить его ни с кем. Возможно, он наложил кирпичей, пытаясь прикончить Ван Хельсинга, но когда они добрались до дома, Колин поклялся убить их всех.
- Эй, Вилли. Какой-то парень преследует нас.
- А?
- В лесу. Там.
Колин замер. Мужчина по имени Джейк уставился на него, указывая сквозь кусты.
- Тогда кто там? Не заставляй меня наезжать на тебя.
- Это Колин. Он пришел сюда со мной.
Проклятый Окурок.
- Он знает об этом месте? Джейк, сходи за мелким нарколыгой!
Колин побежал, но Джейк был быстр. Через несколько мгновений более крупный мужчина схватил Колина за руку и повалил на землю.
- Пытаешься сбежать от меня, да?
Быстрый удар пришелся Колину под ребра, от жгучей боли у него перехватило дыхание.
- Я ненавижу бегать. Ненавижу это!
Еще один удар. Колин застонал. Яркие пятна закружились у него перед глазами.
- Вставай, придурок. Пойдем поговорим с Вилли.
Джейк схватил Колина за ухо и потащил за собой, бросив к ногам Вилли.
- Почему ты не рассказал нам о своем приятеле, Окурок?
- Я думал, он ушел. Я клянусь!
Джейк нанес еще один удар ногой. Колин свернулся калачиком и заплакал.
- Может, нам убить его, Вилли?
- Пока нет. Нам может понадобиться дополнительное тело, чтобы помочь забрать часть добычи. Ты слышишь меня, ты, нарколыга? Мы собираемся оставить тебя здесь на некоторое время, пока ты будешь полезен.
Окурок опустился на колени рядом с Колином и улыбнулся, сверкнув коричневыми зубами.
- Вставай, Колин. Они не собираются тебя убивать.
Он помог Колину встать на ноги, крепко обнимая его за плечи, пока они не подошли к дому.
При дневном свете аристократический вид дома уступал место множеству очевидных недостатков: облупившаяся краска, потрескавшийся фундамент, просевшая крыша. Даже величественная железная отделка, закрывающая окна, выглядела тусклой и обшарпанной.
- Это место - помойка.
Вилли приложил палец к ноздре и высморкался на клевер.
- Внутри лучше, - подбодрил Окурок. - Вот увидитe.
К сожалению, внутри было еще менее впечатляюще. Покрытая пылью мебель, которую Колин определил как антикварную, была повреждена и гнила.
- Ты называешь это сокровищем?
Вилли ударил Окурка кулаком прямо в нос.
Тот упал на пол, истекающий кровью и бьющийся в истерике.
- Это хорошие вещи, Вилли! Они отлично очищаются! Стоят пару тысяч фунтов, клянусь!
Вилли и Джейк отошли от Окурка, и он пополз за ними, что-то бормоча.
Мгновение спустя Колин остался один.
Боль в его ребрах усиливалась с каждым вдохом.
Если бы он сбежал, его бы легко поймали. Но если он ничего не предпримет, он будет покойником.
Ему нужно было оружие.
Колин прокрался на кухню, прислушиваясь к скрипу половиц. Возможно, в ящиках лежало оружие или что-то в этом роде.
- Что ты здесь делаешь, а? Воруешь серебро? - Джейк влепил ему пощечину.
Колин отшатнулся, его ноги стали резиновыми. Затем пола просто не стало. Он рухнул прямо вниз, приземлившись на задницу на дне погреба для корнеплодов.
Все стало расплывчатым, а затем черным.

***


Колин очнулся в темноте.
Он пошарил вокруг и заметил, что его нога согнута под забавным углом.
Прикосновение заставило его вскрикнуть.
Сломанa. Сильно, судя по размеру опухоли.
Колин широко раскрыл глаза, пытаясь что-нибудь разглядеть. Света не было совсем. Люк, ведущий на кухню, был закрыт. Не то, чтобы это имело значение; он все равно не смог бы взобраться по лестнице.
Он сел, по его щекам потекли слезы. Над ним раздался скрип, а затем внезапная вспышка света.
- Я вижу, ты все еще жив, а?
Колин прищурился от яркого света и разглядел котелок.
- Не волнуйся, приятель. Мы не позволим тебе умереть там с голоду. Мы не варвары. Вилли скоро спустится, чтобы прикончить тебя. Обещаем, что это будет быстро. Верно, Вилли?
Смех Вилли был злым.
- Скоро увидимся.
Люк закрылся.
Колина охватил страх, но он был подавлен чем-то большим.
Гневом.
Колин всегда был жертвой. С детских лет, когда его избивал отец-алкоголик, и до того, как его придирчивая бывшая жена загнала его в пучину бедности.
Что ж, если его жалкая жизнь должна была закончиться здесь, в вонючем грязном подвале, то так тому и быть.
Но он не собирался сдаваться без боя.
Колин пополз по холодной земле, волоча раненую ногу. Ему нужен был разделочный нож, тот, который он оставил зажатым в руке Ван Хельсинга.
Когда Джейк спустится, чтобы прикончить его, жирного ублюдка ожидал приятный сюрприз.
Рука Колина коснулась влаги, крови или чего-то еще, так что он знал, что был близко. Он сунул руку в чернильную тьму и нащупал тело Ван Хельсинга, а затем и его плечо...
- Какого черта?
Колин протянул другую руку, пошарил вокруг.
В этом не было никакого смысла.
Голова Ван Хельсинга, которая была практически оторвана от его плеч, снова срослась. Шея была полностью цела. Ни зияющей раны, ни глубокого пореза.
- Это не может быть он.
Возможно, было сброшено еще одно тело, возможно, Oкуркa. Колин коснулся лица.
Без бороды.
Проведя пальцами по рту, Колин поморщился и провел пальцем по липким губам.
Во рту было холодно и липко. Отвратительно. Но Колин почти целую минуту шарил вокруг в поисках зубов, которых там не было.
Это был Ван Хельсинг. И он полностью исцелился.
Что было невозможно. Если не...
- Господи Иисусе! - Колин отпрянул, отползая от тела.
Он оказался в ловушке, в темноте с вампиром.
Когда Ван Хельсинг проснется?
Чертовски хорошо, что парень был прикован. Кто знает, какие ужасы он мог бы совершить, будь он на свободе?
Колин повторил эту мысль и ухмыльнулся.
Возможно, если бы он помог бедняге сбежать, Ван Хельсинг был бы так благодарен, что позаботился бы о головорезах наверху.
Идея исчезла, когда Колин вспомнил слова Ван Хельсинга. Все, чего хотел бедняга, - это умереть. Он не хотел никого убивать.
Черт возьми. Если бы я был вампиром, я бы cделал...
Колин запнулся на полуслове. Его ништяки лежали в банке из-под сардин, в нагрудном кармане. Он потянулся за ними, достал шприц.
Это может сработать.
Подползая к Ван Хельсингу, Колин прощупывал, пока не нашел костлявую шею. Он ввел иглу, затем отодвинул поршень, вытягивая кровь.
Кровь вампира.
Перевязать себе руку и найти вену в темноте не было проблемой; он делал это много раз раньше.
Стиснув зубы и закрыв глаза, он сделал себе укол.
Спешки не было.
Только боль.
Боль обожгла его руку, как будто кто-то выдергивал ему вены плоскогубцами.
Колин вскрикнул. Когда зараженная кровь достигла его сердца, мышца замерла, что мгновенно убило его.

***


Колин открыл глаза.
Он все еще был в подвале, но видел прекрасно. Он задавался вопросом, откуда мог исходить свет, но, быстро оглядевшись, не обнаружил источника.
Колин встал, вздрогнув, осознав, что боль в ноге исчезла.
Как, собственно, и вся остальная его боль. Он задрал рубашку, ожидая увидеть ушибы на ребрах, но на них не было никаких отметин.
Даже симптомы исчезли.
Шприц все еще был у него в руке. Колин уставился на него, вспоминая.
- Это сработало! Чертовски хорошо сработало!
Ван Хельсинг все еще лежал, растянувшись на полу лицом вниз.
Колин посмотрел на него, и у него потекли слюнки. Голод захлестнул его, желание было настолько всепоглощающим, что затмевало его пристрастие к героину.
Не сопротивляясь порыву, он упал на землю и впился зубами в шею старика. Его новые зубы легко разорвали кожу, но когда его язык коснулся крови, Колин отпрянул.
Прогорклая. Как испорченное молоко.
Звук откуда-то сверху.
Колин прислушался, удивляясь тому, насколько острым стал его слух.
-Тогда ладно. Джейк, спустись вниз и из милосердия убей наркомана, а потом мы свалим.
Действительно, убей из милосердия.
Колин заставил себя быть терпеливым, стоя неподвижно, когда люк открылся и оттуда спустилась фигура.
- Так-так-так, смотрите, кто не спит. Cмелее, я постараюсь сделать это безболезненно.
Джейк двинулся вперед. Колин почти улыбнулся. От большого, потного, грязного Джейка вкусно пахло.
- В тебе еще осталось немного борьбы, а?
Колин сделал выпад.
Его скорость была неестественной; он оказался на Джейке в одно мгновение. Еще более поразительной была его сила. Практически без усилий он повалил более крупного мужчину на землю и скрутил ему руки.
- Что за черт?!
- Я постараюсь сделать это безболезненно, - сказал Колин.
Но, судя по крикам Джейка, это было совсем не безболезненно.
Эта кровь не была прогорклой. Эта кровь была экстазом.
Каждая клеточка тела Колина содрогнулась от удовольствия; ошеломляющий прилив, который затмевал ощущение героина, оргазм всего тела, такой сильный, что он не смог сдержать стон, вырвавшийся из его горла.
Он сосал, пока Джейк не перестал двигаться. Пока его живот не раздулся, теплая жидкость не заплескалась внутри него, как у доношенного эмбриона.
Но он оставался голодным.
Он взбежал по лестнице, практически паря на своей новообретенной силе. Окурок стоял у стола, складывая тарелки в деревянный ящик.
- Колин?
Окурок тоже оказался вкусными. Только немного по-другому. Не таким сладким, что-то вроде бордо по сравнению с каберне Джейка. Язык Колина был необузданным. Он жадно лакал кровь, как бешеная собака из миски с водой.
- Какого черта ты делаешь?
Колин бросил Окурка и повернулся лицом к Вилли.
- Боже милостивый!
Вилли сунул руку в карман жилета и достал маленький "Дерринджер". Он выстрелил дважды, и оба выстрела попали Колину в грудь.
Было больно.
Но сильнее, чем боль, был голод.
Вилли повернулся, чтобы убежать, но Колин легко поймал его.
- Интересно, какими ты будешь на вкус, - прошептал он на ухо кричащему мужчине.
Медовуха с жимолостью. Лучший из трех сортов.
Колин сосал, глотая нектар, который пульсировал в сонной артерии Вилли. Он наедался до тех пор, пока еще один глоток не заставил бы его лопнуть.
Затем, в оргиастическом оцепенении, он, спотыкаясь, вышел из дома в великолепную ночь.
Больше не было темно, тихо и пугающе, воздух теперь гудел от яркого свечения, а звуки животных, доносившиеся издалека, были чистыми и прекрасными.
Летучие мыши, гоняющиеся за насекомыми. Волк, лающий на Луну. Древесная жаба, зовущая свою пару.
Такая милая, чудесная музыка.
Это чувство захлестнуло Колина, он содрогнулся и заплакал. Это то, что он искал всю свою жизнь. Это была эйфория. Это была сила. Это было новое начало.
- Я вижу, вы были заняты.
Колин резко обернулся.
Ван Хельсинг стоял у входа в дом. Его правая рука все еще сжимала разделочный нож Колина. Левой руки не было, она была отрезана выше запястья, там, где его сковала цепь. С обрубка капала кровь, из него торчала зазубренная белая кость.
Колин изучал лицо Ван Хельсинга. Все еще осунувшееся, все еще страдающее. Но в глазах появилось что-то новое.
Искорка.
- Доволен, чувак? Наконец-то ты обрел свободу.
- Свобода - это не то, к чему я стремлюсь. Я желаю только искупления, которое приходит со смертью.
Колин ухмыльнулся, обнажив острые кончики своих новых клыков.
- Я буду счастлив убить тебя, если ты захочешь.
Ван Хельсинг нахмурился.
- Родословная носферату заканчивается, мистер Уиллоуби. Нельзя допустить, чтобы они больше жили. Я отрубил головы тем, кто внутри дома. Остались только вы и я.
Колин рассмеялся, с его губ капала кровь.
- Ты хочешь убить меня? Этим крошечным ножом? Разве ты не чувствуешь мою силу, старик? Разве ты не видишь, во что я превратился? - Колин раскинул руки, протягивая их в ночь. - Я возродился!
Колин широко раскрыл рот, обнажив клыки, готовые разорвать плоть. Но что-то в лице Ван Хельсинга, какой-то ужасный сплав ненависти и решимости, заставило Колина заколебаться.
Ван Хельсинг сократил расстояние между ними со сверхъестественной скоростью, глубоко вонзив нож Колину в сердце.
Колин упал, задыхаясь. Агония была невыносимой. Он попытался заговорить, и кровь - его собственная прогорклая кровь - кисло забурлила у него в горле.
- Не... не... дерево.
- Нет, мистер Уиллоуби, это не деревянный кол. Он вас не убьет. Но повреждения должны быть достаточно существенными, чтобы вы оставались здесь в течение часа или около того.
Ван Хельсинг вонзил нож дальше, вонзив его в заднюю часть грудной клетки Колина, пригвоздив его к земле.
- Я ждал шестьдесят лет, чтобы положить конец этому кошмару, и я устал. Очень устал. С нашим уничтожением мое ожидание наконец закончится. Да смилуется Господь над нашими душами.
Колин попытался подняться, но от боли навернулись слезы.
Ван Хельсинг сел, скрестив ноги, на старую булыжную мостовую. Он закрыл глаза, его тонкие бесцветные губы сложились в безмятежную улыбку.
- Я не видел восход солнца шестьдесят лет, мистер Уиллоуби. Я помню, что они были очень красивыми. Этот, должно быть, будет самый великолепный из всех.
Колин начал кричать.

***


Когда наступил рассвет, он очистил их. Огнем.

Просмотров: 121 | Теги: рассказы, Vampires: The Recent Undead, 65 Proof, Ван Хельсинг, Джо Конрат, Horror Stories, The Many Faces of Van Helsing, Zanahorras, жуткие истории

Читайте также

Всего комментариев: 0
avatar